— Ты всю вторую половину дня дрых, что ли?
— Э, нет! — замотал головой Чжао. — Я всю Лючжэнь обошел, все листовки роздал.
— А изо рта несет, как будто только что проснулся, — заметил Чжоу.
Народ заржал, а Чжао покраснел и повторил, что он все это время раздавал рекламки вместе с Сун Ганом. Чжоу Ю с улыбкой произнес:
— Сун Гана-то я видел, а вот тебя нет.
Стихоплет хотел оправдаться, но Чжоу замахал на него руками, чтоб он молчал, а сам продолжил разливаться соловьем. Сестренка Су, сидя напротив, глаз не могла от него отвести. Заметив, что Стихоплет обливается потом, Чжоу сказал ему пару слов утешения и продолжил вещать, как был в Африке:
— У африканских крестьян самая высокая производительность во всем мире…
— Это почему? — спросил народ.
— Потому что с голым задом пашут. И поле обрабатывают, и землю удобряют.
Народ пришел в полный восторг и заключил, что это действительно шикарный метод, позволяющий заниматься двумя делами одновременно и силы экономить. Да и зад не надо подтирать: ветерком обдует.
Потом Чжоу Ю, указывая на разгуливающих перед закусочной конкурсанток, обратился к зевакам:
— У вас от этих девиц уже в глазах рябит, а ведь их всего тыщи три, а?
Он рассказал, как однажды оказался на острове в Тихом океане. Квакнув пару раз, Чжоу изобразил его название и сообщил, что переводится оно как «Остров женщин». Ступив на остров, он понял, что оказался в царстве амазонок: там было больше сорока пяти тысяч восьмисот женщин, красивых, словно небожительницы, но ни одного мужчины. Какой-то странник, правда, забирался на остров, но это было за одиннадцать лет до Чжоу. Выпучив глаза, Чжоу Ю сообщил толпе:
— Вы подумайте, они одиннадцать лет без мужика сидели, как меня увидели, так…
Дойдя до этого момента, он выжидательно отхлебнул чаю и велел официантке подбавить еще кипятка. Мужики едва не загорелись от нетерпения, понося медлительную девицу последними словами. Когда Чжоу сделал очередной глоток, все как один, выпучив глаза, спросили:
— Как тебя увидели, так что?
Чжоу Ю сделал вдох в свое удовольствие и наконец произнес:
— Выстроились в очередь, чтоб меня изнасиловать. Разумеется, право первой ночи отошло королеве…
Потом Чжоу Ю сказал, что королева была совсем не старуха. У них там в женском царстве на этот пост могла претендовать только самая красивая женщина. Описав цветущую наружность этой восемнадцатилетней девушки, он добавил:
— Иностранцы бы сказали, что вылитая Венера. Мы бы сказали, что натуральная Си Ши.
Мужики непременно хотели знать, оприходовал ли он королеву.
— Ну и твоя первая ночь досталась ей? — спросили они.
— Да нет, — покачал головой Чжоу.
— Это почему? — удивилась толпа.
— Хотя она и была красавица, но любви у нас с ней не получилось.
Мужики замотали головами и спросили:
— Ну а потом?
— Потом? — сухо переспросил Чжоу. — Потом я сбежал.
— Как сбежал?
— Да очень просто. Переоделся женщиной и сбежал.
Толпа издала огорченный стон.
— Какого черта ты сбежал? — спросил кто-то. — Да если б я там был, то хоть целься мне в лоб из пистолета, хоть в жопу из пушки, да хоть ракетами «томагавк» бомбардируй, я бы, мать твою, и то не уехал!
— Точно! — поддакнули остальные.
— Ну уж нет, — отрезал Чжоу Ю. — Мой первый раз должен достаться только любимой женщине.
Сказав это, он бросил взгляд на сидящую напротив Сестренку Су. Та была само смущение. Дослушав рассказ о женском царстве до конца, какая-то баба в толпе спросила:
— Так в скольких странах ты побывал?
Чжоу сделал вид, что сильно задумался, и ответил:
— Слишком много, на электронном калькуляторе и то не сосчитаешь.
Тут настал звездный час Стихоплета Чжао, и он произнес:
— Наш господин Чжоу говорит на тридцати языках. Конечно, включая китайский.
Толпа испустила восторженный возглас, а Чжоу Ю стыдливо отмахнулся:
— Ну, уж это ты хватил. Из этих тридцати я на десяти могу толковать по бизнесу, еще на десяти — только обо всяких житейских мелочах, а на остальных — поздороваться максимум.
— Все равно круто! — выдохнула толпа.
А Стихоплет снова подпустил свое:
— Наш господин Чжоу везде останавливается только в президентских апартаментах пятизвездочных гостиниц.