Этот неожиданно всплывший бугай на самом деле сослужил Чжоу добрую службу. В тот день он продал девяносто семь банок «Супербюста». На четвертый день Чжоу, прикрывая левой рукой звенящее ухо, тихо смылся из города, прихватив с собой Сун Гана. Еще десять дней компаньонам сопутствовала на острове удача. Словно порхающие стрекозы, они нигде не задерживались дольше нескольких дней и, не дожидаясь, пока обнаружатся изъяны, давали тягу. Сун Ган к тому времени потихоньку привык к тому, чтоб распахивать рубаху, и стыд стал мало-помалу улетучиваться. Видя, как наполняется наличностью черная сумка Чжоу Ю, он унял свое сердце. Вечерами Чжоу садился в гостинице на кровати и под не оставлявший его звон в ушах принимался, слюня пальцы, пересчитывать дневную выручку. Потом он объявлял Сун Гану, сколько они заработали, и на лице у того появлялась улыбка. Ему думалось, что возвращение домой становилось ближе день ото дня.
Тут Чжоу обнаружил в телевизоре еще не смотренный корейский сериал. Вечером он чинно уселся на кровать и по-дружески пригласил Сун Гана составить себе компанию, усердно объясняя ему сюжет. Сун Ган давным-давно не звонил домой. Когда он собрался выйти в город, Чжоу остановил его, упрашивая позвонить из номера. Сун Ган отвечал, что звонить из гостиницы дорого, но Чжоу напирал на то, что деньги у них теперь есть — не нужно бояться их тратить. Тогда Сун Ган сказал, что будет мешать Чжоу, но тот возразил, что не боится. Каждый сел на своей кровати: один увлеченно пялился в телик, а другой набирал номер далекой закусочной Тетки Су.
Пока Сун Ган сжимал обеими руками трубку, на том конце провода Тетка Су побежала через дорогу звать Линь Хун. В трубке слышался шум закусочной, к которому примешивался детский плач. Уловив торопливые шаги, Сун Ган понял, что Линь Хун пришла. У него задрожали руки. Потом он услышал ее пронзительный голос:
— Алло…
Глаза Сун Гана мгновенно увлажнились. Пока жена кричала свое «алло», он всхлипнул:
— Линь Хун, я скучал по тебе.
На том конце провода воцарилось молчание. Спустя какое-то время Линь Хун тоже всхлипнула:
— И я, Сун Ган.
Они проговорили очень долго. Сун Ган рассказал жене, что сейчас он на Хайнане, но ни словом не обмолвился об операции, сказал только, что бизнес идет в гору. Линь Хун поведала ему о лючжэньских новостях. Младенческий плач в трубке становился все громче и громче, и Линь Хун шепотом рассказала мужу, что Сестренка Су родила дочку, которую назвали Су Чжоу, и что никто в поселке не знает, кем был ее отец. Пока они болтали, позабыв о времени, Чжоу успел посмотреть две серии, а Сун Ган все еще изливал душу Линь Хун, а она ему. Заметив, что Чжоу бесцельно пялится на него, он понял, что пора вешать трубку. Тут Линь Хун умоляющим голосом закричала:
— Когда ты вернешься?
— Скоро, скоро вернусь, — мечтательно протянул Сун Ган.
Повесив трубку, он потерянно посмотрел на сидевшего напротив Чжоу Ю. Тот сидел с точно таким же расстроенным выражением на физиономии. Ему было тоскливо оттого, что он не узнал, чем все закончится. Сун Ган горько усмехнулся и решил поговорить с Чжоу. Он печально забубнил себе под нос, что не знает, как там жила без него этот год Линь Хун. Но Чжоу был по-прежнему поглощен своим сериалом и словно бы не расслышал, что сказал ему Сун Ган. Прошло немного времени, и Сун Ган спросил своего компаньона, помнит ли он Сестренку Су из лючжэньской закусочной. Чжоу кивнул, будто пробуждаясь ото сна, и смерил Сун Гана настороженным взглядом. Тогда тот рассказал ему, что Сестренка Су родила дочку, которую назвали Су Чжоу, и что никто во всем поселке не догадывается, кто ее отец. От этих слов у Чжоу отвисла от удивления челюсть и он долго не мог закрыть рот.
Тем вечером оба они долго ворочались в кроватях — Сун Ган думал о жене, вспоминая каждую ее черточку, ее улыбку и даже ее гнев, а Чжоу то и дело виделась улыбка Сестренки Су и улыбка младенца в придачу. Потом Сун Ган заснул, но Чжоу все лежал, выпучив глаза, наедине со своими мыслями. Когда Сун Ган проснулся на рассвете, он увидел, что Чжоу уже одет, а на кровати лежат две стопки купюр. Тут Чжоу жизнерадостно объявил:
— Я и есть отец этой Су Чжоу.
Сун Ган сперва не понял, о чем это он. Ткнув пальцем в деньги на кровати, Чжоу Ю добавил, что это все их общее имущество — в общем и целом вышло сорок пять тыщ юаней. Он разделил деньги пополам, так что каждому причиталось по двадцать и две с полтиной. Сказав это, он сунул одну пачку себе в карман и, указав на другую, произнес: