Покуда длился медовый месяц, молодые были неразлучны. Едва выдавалась свободная минутка, они прятались во внутренней комнате и накрепко закрывали двери. Снаружи Бритый Ли с Сун Ганом исходили любопытством: заслышав внутри шум и чмоканье, они верили, что родители прячутся за дверью, чтобы там украдкой есть «Большого белого кролика». А ели они не только днем, но и всю ночь напролет. Еще засветло родители загоняли детей спать, а сами запирались внутри и, не переставая, чмокали там губами. Соседские дети еще бегали и кричали во дворе, а Бритый Ли с Сун Ганом уже отправлялись спать. Сун Фаньпин с Ли Лань тоже, судя по всему, укладывались в кровать, но всю ночь шлепали губами во внутренней комнате. Бритый Ли с Сун Ганом засыпали, обливаясь слезами и захлебываясь слюнями, а на следующее утро просыпались уже без слез, зато все в тех же слюнях.
Детей снедало любопытство. Однажды после обеда, когда Сун Фаньпин с Ли Лань зачмокали губами, Бритый Ли, приникнув к дверной щели, заглянул в комнату. Сун Ган привалился сзади к брату, чтобы послушать, что же такое происходит. Бритый Ли увидел на кровати две пары родительских ног. Ноги Сун Фаньпина лежали сверху, зажав ноги Ли Лань. Ли зашептал Сун Гану:
— Они на кровати едят…
Потом он сменил щелку и заглянул в другую: он увидел, что Сун Фаньпин лежит на Ли Лань сверху и обнимает ее за талию. Ли прошептал:
— Они обнялись и едят…
Третья щель позволила ему увидеть лица, одно под другим: Сун Фаньпин и Ли Лань целовались, будто сумасшедшие. Сперва Бритый Ли хохотнул пару раз — эта сцена показалась ему страшно забавной, а потом зачарованно застыл. Стоявший сзади Сун Ган несколько раз толкал его в спину, но тот ничего не чувствовал.
— Ну, ну, как они едят?.. — шепотом спрашивал Сун Ган.
Малолетний Ли пришел в восторг от увиденного. Обернувшись, он с загадочным видом произнес:
— Они не конфеты едят, они едят губы.
Сун Ган не понял:
— Чьи губы?
Его брат продолжал с той же таинственностью:
— Твой папаня ест мамкины, а моя маманя ест папкины.
Сун Ган от испуга аж подпрыгнул. Он представил себе, как Сун Фаньпин с Ли Лань за закрытыми дверьми жрут друг друга, словно дикие звери. Тут дверь внезапно распахнулась, и родители застыли на пороге, удивленно глядя на детей. Увидев, что рты у обоих на месте, Сун Ган облегченно вздохнул и, тыча брату в нос, закричал:
— Ты мне все наврал! Он сказал, что вы съели себе губы.
Бритый Ли, покачав головой, произнес:
— Я сказал только, что вы едите губы, я не говорил, что вы их съели.
Сун Фаньпин с Ли Лань покраснели и рассмеялись. Не сказав больше ни слова, они вышли из дома и пошли на работу. После их ухода Ли, чтобы доказать, что он не обманщик, велел Сун Гану сесть как следует на кровать, прямо и пристойно, как в кинотеатре. Потом он притащил длинную лавку и поставил перед Сун Ганом, а сам лег сверху. Приподняв голову, он ткнул в лавку пальцем:
— Это как будто моя мамка. — Еще малолетний Ли показал на себя и сказал: — А это как будто твой папка.
Уподобив лавку Ли Лань, а себя — Сун Фаньпину, он принялся показывать, как те ели друг другу губы. Лежа на лавке, Ли обнял ее руками и стал, хлюпая, целовать. Его тело начало двигаться вслед поцелуям, и он, не переставая чмокать и шевелиться, говорил Сун Гану:
— Вот так, вот точно так они делали.
Сун Ган никак не мог взять в толк, зачем он елозит по лавке:
— А чего ты ползаешь?
Бритый Ли сказал:
— Так твой папка точь так шевелился.
Сун Ган рассмеялся:
— Вот умора.
А Ли ответил:
— Твой папка, вот кто умора.
Он елозил по лавке все быстрее и быстрее, и его лицо начало заливаться краской, а дыхание стало неровным. Сун Ган испугался, спрыгнул с кровати и толкнул брата обеими руками:
— Эй, эй, ты че?
Бритый Ли затих. Поднявшись с лавки, он радостно ткнул себе в ширинку и сказал Сун Гану:
— Когда так елозишь, пиписька делается твердая-претвердая, и это очень даже приятно.
Потом малолетний Ли с энтузиазмом велел Сун Гану тоже лечь на лавку и попробовать. Сун Ган с недоверием посмотрел на брата, залез на лавку и увидел, что она вся в слюнях. Слюни блестели, будто к ним примешались и сопли. Покачав головой, он снова сел и, кивая на лавку, сказал: