Зубодер тоже нацепил революционную красную повязку, что досталась ему в подарок от Портного. Глядя на бесконечную копейную суету, он сохранял ледяное спокойствие. У копий с кисточками зубов не водилось, нечего было выдирать, нечего было пломбировать и уж тем более некуда было вставлять протезы. Так что он лежал в своем кресле и ждал зова революции.
А малолетний Ли слонялся здесь и там. Насмотревшись на то, как кипит, будто на оборонном заводе, оружейная работа, он, зевая, подошел к парусиновому зонтику Зубодера Юя. Без своего неотлучного брата ему было одиноко и скучно. Он таскался везде и зевал. Зевота — штука заразная, и, завидев, как зевает без продыху Ли, Зубодер принялся зевать во всю пасть с ним вместе.
Раньше на столике Зубодера лежали только больные зубы. Теперь же, повинуясь духу времени, он разложил там штук десять выдранных по ошибке здоровых зубов. Проходившим мимо революционным массам Зубодер разъяснял свою недвусмысленную классовую платформу: здоровые зубы все как один принадлежали классовым врагам. Углядев под своим зонтом малолетнего Ли, Зубодер Юй решил и ему разложить все по полочкам. Приподнявшись в кресле, он ткнул пальцем в выдранные зубы и сказал:
— Это все здоровые зубы, которые я выдрал у классовых врагов.
Потом он ткнул в больные зубы, разложенные для привлечения клиентов:
— А это все больные зубы, которые я выдрал у братьев и сестер по классу.
Ли безо всякого интереса покивал головой. Он смерил взглядом все вражеские и братские зубы и решил, что это скучно до одури. Потом он уселся на лавку рядом с креслом Зубодера и снова стал зевать. Зубодер пролежал к тому моменту без дела уже полдня. С таким трудом удалось ему приманить к себе этого Ли, а тот взялся соревноваться с ним, кто кого перезевает.
Зубодер Юй сел в кресле, оглядел соседний столб и, потрепав мальчишку по затылку, спросил:
— Не пойдешь тот столб обработать?
— Так уже, — покачав головой, ответил Ли.
— Ну, пойди еще раз, — взялся подбадривать его Зубодер.
— Скукотища, — сказал Бритый Ли. — Я уже по всем столбам в поселке прошелся пару раз.
— Мать твою! — вскрикнул Зубодер. — Так ты, выходит, раньше был бы императором при гареме, а теперича, как его, серийный маньяк, за решетку да расстрелять.
Едва услышав про расстрел и решетку, Бритый Ли остановился посередине очередного зевка. Выпучив глаза, он накинулся на Зубодера:
— За столбы тоже сажают и к стенке?
— Конечно, — Зубодер сменил тон. — Это смотря какая у тебя классовая платформа.
— Че такое классовая платформа? — не понял малолетний Ли.
Зубодер показал на соседний столб:
— Они для тебя классовые враги? Или сестры по классу?
Бритый Ли по-прежнему ничего не понимал. Но на Зубодера снизошло вдохновение, и он с сияющим видом вещал:
— Ежели эти столбы для тебя классовые враги, то ты их так конструктивно критикуешь; ежели они для тебя сестры по классу, то ты должен оформить свои с ними отношения. А если брак не зарегистрирован, то, значит, ты насильник. Ты ж их все отделал, так что, выходит, всех сестер в поселке изнасиловал, и что, спрашивается, тебя за это, по головке погладить?
Услышав это, Ли почуял, что опасность миновала, и его распахнутые глаза сжались в щелочки. Зубодер потрепал его по затылку:
— Понял небось? Понял, что такое классовая платформа?
— Понял, — закивал Ли.
— Вот и скажи мне, они для тебя классовые враги? Или сестры?
Ли сморгнул и сказал:
— А если они для меня телеграфные столбы?
Зубодер опешил, а потом рассмеялся: