— Посмотрим, как вы нас сидячих сбивать будете…
— Мать твою, — трое школьников переглянулись и для верности еще раз матюгнулись.
Они никак не могли придумать, как можно сбить с ног уже сидящих на земле братьев. Тогда они принялись обсуждать, не поднять ли им братьев на ноги, но Сун Ган предупредил их:
— Мы заорем: «На помощь!», к нам сбиутся прохожие…
— Мать вашу, — выдавил патлатый. — Да если вы хоть чего-то можете, живо поднимайтесь.
Сун Ган ответил:
— Если вы хоть чего-то можете, то давайте, сбейте нас.
Трое школьников, матерясь на чем свет стоит, беспомощно смотрели на припавших к земле братьев. Ли тем временем успел доесть свой пирожок. Ощутив после этого прилив сил, он принялся вторить Сун Гану:
— А нам очень здорово сидеть на земле. Лучше, чем лежать на кровати.
Трое школьников снова ругнулись, а патлатый Сунь Вэй сменил кнут на пряник. Со сладенькой улыбкой он сказал Бритому Ли:
— Ну, парень, давай вставай. Ручаюсь, бить не будем. Сходи-ка к столбу, позабавься…
Ли, усмехнувшись, высунул язык и стал облизывать замазанный мясным соком рот. От этого занятия у него голова пошла кругом. Мотая ей, он сказал:
— А я больше не развлекаюсь со столбами, если приспичило — вали развлекайся сам. У меня импотенция, понял?
Трое школьников не знали, что такое импотенция. Они с удивлением переглянулись. Наконец парень по фамилии Чжао не выдержал и спросил малолетнего Ли:
— А что такое импотенция?
Тогда Ли, сияя от удовольствия, объяснил:
— А ты расстегни портки и посмотри на свою штуку…
Чжао пошарил рукой у себя в паху и с опаской посмотрел на Ли. Тот сказал:
— Погляди, как там дела? Твердый, как пушка, или мягкий, как тесто?
Чжао пощупал себя через штаны:
— Разве нужно еще смотреть? И так ясно, что мягче не бывает…
Услышав это, Бритый Ли обрадовался:
— У тебя тоже импотенция!
Тут трое школьников наконец поняли, что такое импотенция. Сунь Вэй и его приятель Лю заржали в голос над бедолагой Чжао:
— Ну ты балда, даже импотенцию не распознаешь…
Парень по фамилии Чжао ощутил укол самолюбия. Он пнул Ли со словами:
— Ты, чучело! Вот кто настоящий импотент. Сегодня поутру у меня все было в полном порядке, тверже пушки…
Тогда малолетний Ли стал вразумлять Чжао:
— Вот у тебя утром не было импотенции, а сейчас есть.
— Хня какая-то, — сказал Чжао. — У меня круглый год, двадцать четыре часа в сутки все в полном порядке.
— Хвастунишка, — произнес Ли, указывая на соседний столб. — Сходи поразвлекайся, а мы посмотрим.
— Со столбом? — хмыкнул Чжао. — Да если б я захотел поразвлечься, то только с твоей мамашей, парень.
Эти слова не понравились Бритому Ли:
— Моя мамка не стала бы с тобой развлекаться…
Потом он ткнул пальцем в Сун Гана.
— Моя мамка развлекается только с его папкой… — упоенно произнес он.
Сунь Вэй со своим приятелем Лю чуть животы не надорвали от смеха, а Чжао разразился самыми отборными ругательствами. В результате все трое поняли, что Ли с Сун Ганом не поднимутся ни за какие коврижки. Они снова принялись спорить, что делать с этими молокососами, и кто-то снова предложил поставить их на ноги, а потом завалить. Тут Ли вспомнил, что в прошлый раз их спас Кузнец Тун, и прокричал со смехом:
— Вон Кузнец идет!
Трое школьников обернулись и посмотрели на улицу, но ни вблизи, ни вдалеке не увидели никакого Кузнеца Туна. Тогда они стали пинать братьев, те поохали, на том и разошлись. Словом, отделались малой кровью.
Вышло так, что Ли не только избавился от подсечек, но и разжился мясным пирогом. Незадача заключалась в том, что он совсем не запомнил вкуса того пирога, а помнил только, как он четыре раза застревал в горле и как Сун Ган стучал его по спине. Сун Ган говорил, что шея у него в этот момент вытягивалась длиннее лебединой.
Так они помирились. Улыбаясь друг другу, братья пошли по улице, взявшись за руки. Сун Ган рассказал, что он нашел отца, что отец живет в амбаре и что в этом амбаре набито очень много народу: кто-то плачет, а кто-то вопит в голос. Тогда Ли спросил, почему они вопят и плачут, и Сун Ган ответил, что там внутри вроде как кто-то дерется.
В тот вечер Сун Ган прошагал с Бритым Ли целых три улицы, перешел через два моста и потом протопал еще один переулок, прежде чем они добрались до того самого амбара, где держали всех помещиков, капиталистов, действующих и бывших контрреволюционеров и классовых врагов. Там Ли увидел отца патлатого Сунь Вэя с красной повязкой на рукаве, который стоял у входа в амбар и курил. Заметив Сун Гана, он спросил: