Когда на пути попадались другие критикуемые в бумажных колпаках, Сунь Вэй подходил к ним и от души пинал ногой. Бритый Ли вслед за ним проделывал то же самое. Потом оба они радовались, будто слопали каждый по миске бесплатной лапши саньсянь, и Сунь Вэй говорил другу:
— Увидеть негодяя и при случае пнуть его — это как облегчиться да задницу подтереть.
Мать Сунь Вэя была когда-то сварливой бабой, что в день свадьбы Ли Лань и Сун Фаньпина поливала всех отборной бранью из-за потерянной несушки, да и вообще могла при случае разразиться целым потоком ругательств. Но едва ее муж оказался с бумажным колпаком на голове и деревянной табличкой на шее, как ее словно подменили: она стала говорить тихим голосом и встречать всех приятной улыбкой. Ли часто появлялся по утрам на пороге ее дома, и мать Сунь Вэя, зная, что это единственный друг ее сына, бросалась к нему с материнской теплотой и заботой. Когда Ли приходил с чумазой физиономией, она принималась протирать ему лицо собственным полотенцем; когда у него отлетали пуговицы с одежды, она заставляла его раздеться и пришивала пуговицы на место. Иногда она потихоньку интересовалась, как там дела у Ли Лань, но Ли мотал головой и говорил, что не знает. Мать Сунь Вэя вздыхала, и глаза у нее краснели. Всякий раз, когда слезы вот-вот должны были уже закапать, она отворачивалась.
Но дружба Бритого Ли с Сунь Вэем оказалась недолговечной. На улицах тогда кроме толп демонстрантов стали появляться люди с ножницами и машинками для стрижки волос. Завидев кого-нибудь в шортах, они хватали его и кромсали на нем штаны, пока те не начинали походить на швабру. Приметив длинноволосого мужчину, придавливали его к земле и выстригали на голове машинкой натуральную поляну с сорняками. И шорты, и длинные волосы — все это были признаки буржуазии. Патлатому Сунь Вэю никаким макаром не удалось бы скрыться.
Однажды утром, едва Бритый Ли со своим другом вышел на улицу и увидел, что отец Сунь Вэя, понурив голову, бродит с метлой вдалеке, как к ним подбежало несколько человек с ножницами и машинками. Сунь Вэй как раз исполнял свое: «Эх, вопрошу ль небеса и землю, кто владеет долею нашей?»
Услышав за спиной топот приближающихся людей, Ли обернулся и посмотрел назад. Он увидел, как несколько красноповязочных с ножницами и машинками кинулись к нему и, не понимая, что происходит, повернулся к Сунь Вэю, но тот уже бросился бежать сломя голову к своему отцу. Те с красными повязками пронеслись, как вихрь, мимо Ли и бросились догонять маячившего впереди Сунь Вэя.
Приятель Бритого Ли, обыкновенно при встрече быстро шмыгавший мимо собственного отца с низко опущенной головой, тут захотел спасти свою обожаемую шевелюру и кинулся к отцу с громкими воплями:
— Папа, спаси меня!
Но посреди улицы вырос еще один с красной повязкой на рукаве. Когда Сунь Вэй добежал до него, тот сделал мгновенный выпад, и Сунь Вэй грохнулся оземь, как подкошенный. Потом он поднялся, чтоб бежать дальше, но в этот миг подоспели те, кто был сзади, и придавили Сунь Вэя к земле. За ними подбежал и Ли, а заодно и отец Сунь Вэя. Ветром у него сдуло по пути колпак, но он вернулся, поднял его и вновь водрузил на голову, а потом побежал вперед, размахивая одной рукой, пока вторая придерживала на голове бумажный конус.
Пара крепких ребят прижала Сунь Вэя и принялась машинкой насильно корнать его роскошные длинные волосы. Сунь Вэй бился изо всех сил. Когда ему сжали руки, его ноги продолжали выписывать кругаля, как у пловца. Двое красноповязочных опустились на землю и придавили ему колени, чтоб он не мог двигаться. Когда тело Сунь Вэя оказалось сковано их мертвой хваткой, его голова стала закидываться вверх с непрекращающимися воплями:
— Папа, папа!
Машинка в руках красноповязочных, как пила, пошла по волосам и затылку Сунь Вэя. От судорожных движений его тела и усердия бривших его, она соскользнула с затылка вниз и вдруг глубоко врезалась ему в шею. Детина с машинкой продолжал брить что было мочи, не замечая, как брызги крови окрасили лезвия. Его рука так и не остановилась, пока не перерезала артерию.
Тут малолетний Ли увидел жуткую сцену: кровь из артерии взвилась фонтаном почти под два метра с небольшим, забрызгав всех красноповязочных с головы до пят. От испуга они подскочили, как на пружинах. Отец Сунь Вэя подбежал в своем бумажном колпаке и, увидев, как хлещет из шеи сына кровь, завыл, чтоб они отпустили его ребенка. Он грохнулся на колени в залитую кровью пыль, колпак свалился туда же. На этот раз он не бросился его поднимать, а обхватил сына руками. Голова Сунь Вэя качалась, как подрубленная. Отец выкрикивал имя Сунь Вэя, но тот никак не реагировал. С ужасом отец обратился к толпе: