Сказав это, она велела сыновьям помочь ей приподняться и запустить руку в землю. За семь лет, что прошли с тех пор, окровавленная земля стала совсем черной. Ее рука шарила внутри, а губы шептали:
— Внутри так тепло. — Ли Лань сладко улыбнулась со словами: — Скоро я свижусь уже с вашим папой. Я так рада. Семь лет, семь лет я ждала его, мне так много нужно ему рассказать о Сун Гане и о Бритом Ли — за несколько дней всего не расскажешь. — Взглянув на сыновей, она вдруг заплакала: — Как же вы будете-то? Одному пятнадцать, другому шестнадцать… Сыночки, вы должны хорошенько позаботиться о себе, вы же братья, вам надо смотреть друг за другом…
Сказав это, она закрыла глаза и будто бы уснула ненадолго. Когда глаза ее вновь раскрылись, она послала Ли на улицу купить несколько пирожков. Отослав его, Ли Лань схватила Сун Гана за руку и произнесла свое последнее наставление:
— Сун Ган, Бритый Ли — твой младший брат, ты должен всю жизнь заботиться о нем… Сун Ган, о тебе я не беспокоюсь, я о нем беспокоюсь. Если он будет вести себя как следует, то добьется больших успехов, а если пойдет по кривой дорожке, то, боюсь, посадят его… Сун Ган, ты должен вместо меня присматривать за ним, чтоб он не пошел по кривой дорожке. Сун Ган, ты должен обещать мне: что бы он ни натворил, ты все равно будешь заботиться о нем…
Сун Ган, растирая слезы, сказал:
— Мама, успокойся, я буду всю жизнь заботиться о нем. Останется у меня последняя миска риса — я непременно накормлю ей Бритого Ли, останется последняя рубаха — непременно отдам ее тоже.
Ли Лань, заливаясь слезами, покачала головой:
— Последнюю миску нужно разделить между вами, братьями. Последнюю рубаху — носить вам по очереди.
Это был последний день в жизни Ли Лань. Она проспала в своей кровати до сумерек. Проснувшись, мать услышала, как Бритый Ли шепотом разговаривает с Сун Ганом. Свет вечернего солнца вливался в окно, и в комнате все было ярко-алым. Шепот детей показался ей близким и сердечным, и она легонько улыбнулась. Потом Ли Лань тихо сказала, что пора возвращаться в больницу.
Когда Сун Ган выносил ее из дома, а Ли запирал двери, она снова сказала:
— Как хорошо вернуться домой.
В больнице братья все время дежурили у постели Ли Лань, и в тот день настроение у нее было намного лучше. Она засыпала, потом опять просыпалась и всякий раз видела, как дети сидели с ней рядом, тихонько переговариваясь. Просыпаясь, она напоминала им, что пора идти домой спать.
Только в час ночи братья вышли из больницы и побрели вдвоем по пустынным улицам. Бритый Ли узнал тогда, что Сун Ган любит читать, и рассказал ему, что все вещи, отнятые во время обысков в начале культурной революции, свалены в кучу в одном большом доме в Краснознаменном переулке. Там были и книги, и картины, и игрушки, и самые непредсказуемые и невероятные вещи. Ли сказал брату, что Чжао и Лю много раз отправлялись туда тырить, и всегда притаскивали немало хороших книг. Он добавил:
— Почему Чжао стал Стихоплетом Чжао, а Лю — Писакой Лю? Потому что они сперли все эти книги, прочли их и в конце концов сами научились писать.
Бритый Ли с Сун Ганом бесшумно подошли к тому дому, намереваясь разбить стекло и влезть через окно, но в оконной раме давно не было никакого стекла. Только когда они пролезли в окно, то узнали, что все вещи внутри давным-давно растащили, остался только большой пустой шкаф. Они обшарили все уголки комнат, все места в том шкафу и нашли только пару красных туфель на высоком каблуке. Сначала они решили, что это что-нибудь ценное, вылезли в окно, спрятали туфли под одеждой и побежали, сломя голову. Добежав до безлюдного места, где торчал фонарь, они извлекли свое сокровище. В свете фонаря Ли с Сун Ганом долго-долго изучали находку. Оба они отродясь не видели туфель на высоком каблуке, и тем более красных. Братья спрашивали друг у друга:
— Это еще что за фигня?
Им то казалось, что это обувь, то чудилось, что обувью это быть не может. Потом они предположили, что это игрушечные кораблики. В конце концов братья уверились в том, что это точно игрушки, и даже если то были не игрушечные кораблики, им следовало ими быть. Ли и Сун Ган с радостью притащили туфли домой и, сев на кровати, еще раз их изучили, вновь удостоверившись, что перед ними игрушки, причем невиданные игрушки. Кончилось тем, что они спрятали их под кровать.
На следующий день, когда братья проснулись, солнце уже припекло им задницы, и они быстренько поскакали в больницу. Койка Ли Лань опустела. Пока они стояли, не зная, как быть, и глядели по сторонам не в силах понять, что случилось, в покой вошла медсестра и сказала, что Ли Лань умерла и уже лежит в покойницкой.