Лан Гаи жестом остановил музыку и махнул рукой молодым людям, окружившим его. Они сидели на корточках на ледяных камнях, высоко держа плакаты над головами. Интеллектуалы с озабоченными лицами смешались с простыми рабочими, из которых состоял внешний круг. Опустив глаза вниз, Лан Гаи начал говорить:
— Небеса благодарят вас, и мир встает на колени перед вами. Мы, живущие, собрались здесь сегодня, чтобы оплакать ваш жестокий и безвременный уход. Мои соотечественники, товарищи, студенты, преподаватели, отцы, матери — мы живем в государстве тирании, которая не останавливается даже перед тем, чтобы убить. Тирании, поросшей ядовитым мхом, который теперь отравляет наш народ.
Сегодня мы здесь не только для того, чтобы почтить память, но и для того, чтобы бороться за живых. Дьявол по имени Шенто виновен в смерти старого охранника Мэя и рабочих типографии, в преследовании и финансовом крахе фирмы «Дракон и Компания», аресте Фей-Фея Чена и Суми Во. Не довольствуясь этим, он разыскивает и преследует совершенно невиновного человека Тана Лона. Товарищи, соотечественники! Сегодня погибли только эти люди, но завтра ими можете стать и вы. Настал час избавить нашу любимую землю от тех, кто толкает колесо истории назад, во мрак, а не к светлому будущему.
Толпа разразилась громкими криками:
— Да здравствует народ!
— Долой правителей!
— За свободные выборы!
Второй оратор, глава театрального колледжа, держала в руках копию книги Суми Во «Сирота». Со слезами на глазах она читала отрывки из книги:
«Волны отчаяния плескались у моих ног, когда я шла вдоль холодного берега моря. В моем сердце царила полная безысходность. Моя голова в шрамах была живым доказательством жестокости людей, уничтожающих себе подобных. Это был момент полного отчаяния, я искала надежду в волнах темного холодного моря. Мне хотелось почувствовать вкус смерти. Ракушки на берегу станут моей компанией, а безмолвный песок — моей подушкой. Я чувствовала, как у меня подкашиваются ноги от тяжести ребенка — плода моей любви, о которой исчезло даже воспоминание. Свет звезд померк для меня. Я была довольна, что жизнь моего ребенка закончится, потому что я устала. Ребенок сосал мою юную грудь. Но из нее вытекали только мелкие капельки сладкой жидкости. Он улыбался, как будто бы знал, что мама будет счастлива, если умрет. Мама уходит. Прощай, сынок. Я выкрикивала слова прощания, но они утрачивали смысл, потому что сказанное тут же забывается. Ветер развеет воспоминания обо мне в памяти моего ребенка… Я нырнула в воду. Волны подняли меня вверх, и все кончилось».
Воцарилась тишина.
— Да здравствует Суми Во — народная писательница! — закричала девушка, которая читала отрывок из книги. Толпа отозвалась эхом. Девушка расплакалась, и ей помогли спуститься со сцены. Вслед за ней выступил тенор, который исполнил «Марсельезу» на французском языке. Это было старое клише времен революционной горячки, но его звучание подогрело дух собравшихся.
Люди присоединились к певцу, и эхо от хора поднялось высоко к западным горам и достигло затянутого тучами неба. Как будто под воздействием колдовских чар, революционеры почувствовали свое единство и несгибаемую волю к победе над диктаторами. Кровь забурлила у них в жилах, несмотря на царящий вокруг холод.
— Мы должны бороться мирными путями! — выкрикнул Лан Гаи. — Ненасильственный путь Махатмы Ганди в наших душах. Слова — вот наше оружие. Наши голоса не заглушить, пока солнце свободы не осветит нашу землю.
Возникло какое-то замешательство и неразбериха среди студентов, когда в их ряды влились молодые рабочие с фабрик и присоединились к пению «Марсельезы». Полиция вновь начала призывать собравшихся к порядку:
— Расходитесь по домам сейчас же, или мы всех арестуем!
Полицейские свистели, маршировали плотными рядами, подняв на плечо оружие с примкнутыми штыками, но пение все усиливалось, подобно завыванию бури, заглушая их мегафоны. Лан Гаи беспомощно стоял на помосте, размахивая руками, пытаясь успокоить людей, но толпа игнорировала его. С грузовиков полетели бутылки, и одна из них угодила в стража порядка. В переднем ряду военные сняли винтовки с плеча и приготовились к стрельбе. Студенты что-то выкрикивали, чтобы поддержать рабочих. В воздухе пронеслись еще бутылки.