— Товарищ Шенто! — Встречавший солдат поприветствовал меня. Я тоже поздоровался с ним. — Пожалуйста, следуйте за мной.
Джип стоял неподалеку. Я взобрался на заднее сиденье. Солдат завязал мне глаза. Поездка проходила, как мне показалось, по бедным кварталам столицы. Я погрузился в звенящий шум тысячей велосипедных звонков, грохота автобусов, выкриков на старомодных диалектах, которые напомнили мне о деревенских базарах.
Мой острый нюх подсказал мне, что море и горы далеко. Машина медленно взобралась на холм, а потом опять спустилась, и мы оказались в тихом месте, где ничего не было слышно, кроме пения птиц. Мне не терпелось снять повязку и оглядеться. Но я был вынужден подождать до тех пор, пока меня не проводили в комнату, где сняли повязку. Мне приветливо улыбался бочкообразный офицер средних лет.
— Добро пожаловать, солдат. Меня зовут генерал By.
— Вы и есть тот мой спаситель, который пощадил меня на корабле? — Чувство глубокой благодарности захлестнуло меня, и я робко опустился перед ним на колени.
Он поднял меня:
— Вставайте, солдат. Мы будем говорить не о вашем прошлом, а о вашем будущем. Ваш путь к спасению и славе зависит от желания преданно служить вашему будущему покровителю.
— Я не разочарую вас, генерал.
— Надеюсь, что нет. Вы прибыли сюда с блестящими рекомендациями от преданного нам сержанта Ла. Есть какие-то соображения по поводу вашего пребывания здесь?
— Нет, генерал.
— Вы здесь, чтобы охранять председателя КНР. Вы готовы к такой ответственности?
У меня по спине побежали мурашки. Я не мог поверить своим ушам. Председатель! Человек, который уничтожил власть клана Лонов. Я отдал честь.
— Да, генерал!
Полковник Пекинского гарнизона специальных войск Паи был монахом-конфуцианцем. Я не знал, как его приветствовать: кланяться ему или отдавать честь. Полковник каждый день вставал в пять утра, а ложился спать ровно в девять. Он молился и медитировал, ел один в своей комнате вегетарианскую пищу, запах которой распространялся из его окон. Полковник называл себя холостяком, а не монахом, ибо слово «монах» было клеймом в коммунистической структуре. Он напоминал мне королевского евнуха из старинных династий.
Полковник был серьезным мужчиной с темными проницательными глазами. Когда он смотрел на меня, я чувствовал себя единственным человеком на земле. Его худощавое телосложение заставляло меня вспомнить о длинноногих голодных горных собаках, с которыми я сталкивался на ветреных горных тропинках. С обвисшим задом, высокими ушами и настороженными глазами, они постоянно находились в поисках добычи и остерегались хищников.
Полковник считался лучшим солдатом, но, к сожалению, неважным учителем. К подчиненным он испытывал враждебность, а высоким чинам пел дифирамбы. Он молча наблюдал за сутулыми фигурами новобранцев в мешковатой форме. Мы были лучшими в стране, выбранными из миллионов. Но лишь некоторые из нас станут его рабочими лошадками, на которых он может рассчитывать, чтобы обеспечить абсолютную безопасность его богу — председателю КНР. На третью ночь пятнадцать новобранцев из нашей сотни были отбракованы и отправлены туда, откуда они прибыли, после того как полковник устроил проверку в бараке и обнаружил беспорядочно разбросанную под кроватью обувь. За те лишние минуты, которые понадобятся, чтобы найти эту обувь в экстренной ситуации, главу государства могут похитить.
Следующие несколько недель оставшихся новобранцев проверяли, как лабораторных крыс: кровь, объем легких, выносливость, умение читать и знание различных диалектов. Все, что измерялось и проверялось, было в сфере его компетенции. Иногда монах мог сузить свои холодные глаза и сосредоточиться на человеке, а в следующий момент этого солдата дисквалифицировали. Полковник утверждал, что его внутренний голос подавал ему сигналы о намерениях человека, на которого он смотрит.
К концу третьего месяца нашего пребывания в Пекине полковник открыл бутылку превосходного пива «Тай» и обрызгал каждого.
— Теперь вы получили мое благословение. Сегодня я хочу, чтобы вы пошли в город и повеселились. Вы прошли все препятствия. Мои поздравления. Теперь идите и развлекайтесь. Каждый у себя под подушкой найдет кошелек, полный премиальных.