ГЛАВА 31
Тай Пинь спросил у меня, почему дороги расходятся, а реки распадаются на рукава?
Почему птенцы покидают свое родное гнездо, чтобы построить свое собственное?
Почему Папа Тан только посещает нас?
Он спросил:
— Мама, почему ты спишь одна?
ГЛАВА 32
Моя жизнь внутри глубокой тишины Жон Нань Хаи — резиденции главы КНР, была подобна управлению шестью жеребцами одновременно во время скачек. Каждая лошадь требовала моего полного сосредоточения, и все же нельзя было делать необдуманных шагов, потому что это привело бы меня к падению в пыль беговой дорожки под общий хохот. Я должен был справляться со всеми одновременно, если хотел выйти победителем.
Каждый день я поднимался до рассвета и изучал доклады всех тридцати правительственных министерств. С рассветом бумаги о событиях прошлого дня попадали мне на стол.
Из всех материалов больше всего меня утомляли объемистые доклады Министерства финансов. В них были хорошие новости об увеличении почти вдвое валового национального продукта, о пышном расцвете свободной экономической зоны Шаньчэнчжэнь. В отчетах экспертов фигурировали огромные цифры из провинции Фуцзянь, которые указывали на китайский рост числа новых частных фирм. Иностранные же искали возможности внедриться на рынок через тысячи совместных предприятий. Список был длинным, как река Янцзы. Эти новости напоминали свет солнца в холодные зимние дни в Пекине.
Затем я прочитывал ежедневные бюллетени из Министерства иностранных дел. Все страны, включая недавних врагов, теперь были дружелюбно настроены по отношению к Китаю. Лед холодной войны таял. Завязывались дипломатические отношения. Мне особенно понравилось сообщение о том, как Тайвань, который всегда был частью Китая, до того как националисты сбежали из страны в тысяча девятьсот сорок девятом году, направили в Министерство иностранных дел петицию с просьбой временно приостановить ежедневное откалывание кусочков камня от их острова Золотых ворот.
— Передайте им, что они могут делать инвестиции в наше будущее, — сказал я министру иностранных дел. — А затем мы прекратим это.
Министерство сельского хозяйства сообщало о том, что миллионы акров пахотных земель были переданы под строительство домов. По всей стране древние деревья спиливались и выкорчевывались, чтобы не отстать во время строительного бума. Министерство сельского хозяйства считало это героическим актом, но Министерство окружающей среды, называло это катастрофой, утверждая, что мы теряем наше бесценное богатство, природную защиту окружающей среды, быстрее, чем когда-либо. И просило придумать какие-то законы, чтобы остановить это безобразие.
Мой комментарий к этому мрачному прогнозу был таким: человеку нужна крыша над головой, чтобы жить, а деревья могут вырасти снова.
Доклад из Министерства безопасности всегда действовал на меня отрезвляюще, в нем была сильная доза жестокой реальности. Я испытывал глубокую неприязнь к любому, кто носил форму офицера госдепа. Ибо именно она напоминала мне о моем тайном аресте и содержании в тюрьме в прошлом, когда я хотел умереть. До сих пор видения прошлого наполняли мои ночные кошмары. Как бы там ни было, я должен был просматривать и эти отчеты, потому что они обнажали все слабые места и дырки в дамбе под названием Китай, которые, если их вовремя не залатать, могут привести к наводнению и хаосу. Каждый день в отчете был представлен список преступлений и моральных грехов, без которых человек, кажется, просто не может обойтись с тех пор, как пришло время Пекинского человека: проституция, азартные игры, пьянство, избиение жен, убийства, кражи детей, наркотики и контрабанда. Ничего нового и особенно страшного кроме списка диссидентов и сообщений об антиправительственных действиях. Более трехсот пятидесяти демократических клубов были организованы по всей стране. Издавалась тысяча антиправительственных журналов. Открыто выступали даже некоторые известные лидеры оппозиции. Среди них оказались и несколько писателей, имен которых я прежде никогда не слышал. У меня было простое решение для всех этих мелких борцов за свободу и демократию: собрать их в кучу и отправить в продуваемый ветрами Синьцзянь, где они смогут говорить о демократии с волками пустыни и дышать воздухом свободы в холодных высоких горах.