Заревел рог. Началось.
Неверная погода превратила склон в наледь. Наши неслись вниз. Оскальзывались. Вторые бежали вверх, тоже падали. В грязь, ледяной черный снег, пожухлую мокрую траву, размешанных десятками ног.
Но вот две волны встретились. Схлестнулись. Проникая друг в друга, оглашая округу лязганием металла, воем, рычанием, криками ужаса и боли.
- - Стоять всем! - прошипел воевода. - Убъю своими руками, если хоть одна сволочь раскроет нас!
А люди копошились у подножия склона, решая не свои проблемы, мстя не за свои обиды. Разменные пешки в руках игроков, умирающие реальной смертью.
Я снова покосился на брата. Зачем мы сдесь? А потому, что нет другого пути. Для таких как мы - нет. Бедные, безземельные. Одинокие.
И не будет ни жены, ни детей. Всё должна решить эта битва. Трафеи продать и купить небольшой клочек земли. Может и согласится кто-нибудь отдать за Пересвета дочь. И детки будут. Всё у него будет!
Нет. Кого я обманываю? Себя? И только...
- - Теперь, когда всё внимание на сечу, наше дело взять Шапку. Осторожно. Не убивать! Охрану можно, воевод можно. Князя ихнего нельзя! Живым взять велено.
Воевода ещё распределял кого куда, как. А первые уже неслись, крались, вростая в землю, смешиваясь с ветром, замирая со снегом в низинах.
Какой же он дурак! Дурак! И все мы дураки! Ведь не вернувшиеся лазутчики - это тоже утвердительный факт. Командование не могли не знать кого и куда отправили. Кто не вернулся. Не вернулся - значит убили. Убили когда лазутчик был направлен к лесу - значит в лесу кто то есть.
Нас ждали. Но и мы не станем убегать. Нет у нас пути назад. Только вперёд. Смести собой сопративление. Взять Шапку.
Завязалась короткая и яростная схватка. Снова лязг и крики. Песня для ушей победителя. Тризна по уходящим.
Краем глаза заметил скопление слева. Пересвет дрался с великаном. Просто гора! На две головы выше всех. Сражался коротким копьем. Слишком проворно для своей туши. Слишком азартно. Слишком довольным выглядел.
Как во сне я наблюдал замерев от ужаса. Я видел, что брат недостаточно быстр. Тяжело увиливает в последний момент. Но вот и он не успел. Копьё прошло сквозь тело удивительно легко, и впилось в землю. Пересвет повис тряпичной птицей. Насаженный на древко.
Вой разорвал шум боя. Что это? Подумал я. А великан взглянул мне в глаза. Заулыбался, растягивая рот в извращенном оскале. Блеснул глазами и повернулся спиной. Говорил этим, что ни во что не ставит меня. Ссать хотел на меня-ничтожество.
Я подлетел к брату и сжал ладонями его лицо, бережно приподнимая.
- - Братишка, ну как же так?! Ты не должен был умереть! Только не ты!
- - А кто должен? - прошептал он, захлебываясь кровью - Ты?.. Отпусти меня, Яромир. Отпусти...
- - Отпускаю, брат. Иди... - Пересвет заулыбался. Разгладились едва заметные морщинки, посветлело лицо. Вспыхнуло в глазах облегчение. Да так и осталось там навечно...
Вой снова разрезал привычный уже шум. Вопль, полный боли и обреченности. Что это?
Не имеет значения. Не сейчас. Сейчас ничего не имело значения. Только широкая спина, в насмешку оставленная неприкрытой. Хорр-ррошо! Будь по твоему, сука! Будь по твоему...
Меч сам прыгнул в руки. Чужой. Двуручный. Но легкий. Как для меня специально. Мне на такой пол жизни бится вот в таких сечах.
На пути вставали сражающиеся, но тут же отходили в сторону. Как будто кто то руками разводил для меня путь, раздвигая препятствия.
Вот она, эта спина. Эта насмешка. Не старайся. Меня это не трогает. Уже нет. Я не стану уворачиваться. Я уже мёртв.
Не было замаха. Я нёс мечь в одной руке, волоча лезвие по земле позади себя. Тело сдвинулось в полуоборот в сторону меча. Вторая рука вцепилась в рукоять. И из такого положения, снизу вверх просвистел меч, оставленный для меня кем то.
Вжжжик! Как тесак через репу.
Великан удивленно оглянулся. Перевел взгляд на торчащий из вспоротой грудины меч. Замахнулся, и падая, подгреб меня под себя.
Да... меч оказался слишком длинным. Хватило на нас двоих...
Я лежал и улыбался, холодея телом. Земля с благодарностью принимала мою жизнь.
- - Очень хороший меч... - прошептали мои губы.
***
Я лежал, уставившись в небо. Пропустил момент, когда мир стал рушиться. Рассыпались пылью деревья, люди. Под порывам ветра унесло холм.
Но это длилось недолго. Из серости проступили яркие пятна. Зеленый, алый, голубой. Расцветали, смешивались, прорастали.
Заколосилась трава в пояс. Калыхалась на ветру тяжелыми колосьями пшеница. Раскидистый и основательный дуб шелестел листвой.