дения, в результате которого мы лишились звания членов партии, правительственных наград, честного имени, потеряли все наше имущество, разбили жизнь нашим семьям и, просидев по 10 лет в заключении, находимся сейчас в пожизненных ссылках.
Я имею возможность для явки в Главную Военную Прокуратуру, выезжать в Москву за свой личный счет, получив служебный отпуск, но для этого нужно разрешение Министерства Внутренних Дел СССР на мой въезд в Москву, так как местные органы этого Министерства якобы имеют право самостоятельно давать такие разрешения (и давали таковые мне) в области и города кроме Москвы.
Для поездки с таким разрешением мне требуется сопровождающего конвоя и я на срок действия разрешения могу временно проживать в Москве.
В ожидании Ваших решений.
Н. П. Старостин.
Алма-Атинская область. Село Тастак 3-го апреля 1954 г.
Вызов в Москву и встреча с Лебедевым стали прологом к следствию по пересмотру «дела Старостиных». Правда, братья продолжали оставаться на поселении, но старший брат призывал их в письмах не падать духом. Ведь если освобождение от ссылки получал «главарь», то и на «подельников» автоматически распространялась бы та же мера.
Курировал процедуру заместитель главного военного прокурора Дмитрий Терехов, о котором упоминал в своих записках и Петр. В течение месяца следователи вызывали людей, чьи показания были подшиты в папках. Как писал Николай Петрович, «никто, конечно, их не подтвердил. Неопровергнутыми остались только два „пункта обвинений“: что я в работе склонен к диктаторству и что имел любимчиков».
Старостин жил дома, уже не опасаясь, что однажды опять за ним придут офицеры из органов. В назначенные часы ходил на Лубянку — по причудливому совпадению, в тот же самый кабинет, где его когда-то допрашивал следователь Рассыпнинский. И, конечно, не мог не побывать на футболе, на стадионе в Петровском парке, где его радостно встретили старые друзья-соперники — Владимир Демин, Григорий Федотов… А Всеволод Бобров сам пришел к Старостину домой — познакомиться с человеком, о котором много слышал.
И еще три документа из семейного архива:
Прокуратура Союза Советских Социалистических Республик.
17 июня 1954 года.
№ 2/5-30411-42
Москва ул. Кирова 41.
Гр-ну Старостину Николаю Петровичу.
Казахская ССР Алма-Атинская обл., село Тастак, ул. Сталина д. 86
Сообщаю, что определением Военной Коллегии Верховного суда от 16 июня 1954 года исключено из приговора обвинение Вас по ст. 58–10 ч.2 и 58–11 УК РСФСР и отменено постановление Особого Совещания при МГБ СССР о направлении Вас в ссылку.
Военный Прокурор отдела ГВП подполковник Юстиции Васильев.
Казахская ССР
Управление МВД по Алма-Атинской области
27 июля 1954 года.
№ 03/2-4783
Справка.
Выдана гр-ну Старостину Николаю Петровичу, 1898 г. р. в том, что он находился в ссылке на поселении в Алма-Атинской обл., и по определению Военной Коллегии Верховного Суда СССР от 16 июня 1954 года из спецпоселения освобожден.
Со стороны УМВД Алма-Атинской обл., против выезда гражданина Старостина Н. П. в г. Москву к месту жительства его семьи возражений не имеется.
Начальник УВД Алма-Атинской обл Малиновский.
Прокуратура Союза Советских Социалистических Республик.
Главная Военная Прокуратура.
17 июня 1954 года.
№ 2/5-30411-42
Гражданке Старостиной Александре Степановне
Москва, ул. Новорязанская, дом 7/31
Сообщаю, что определением Военной Коллегии Верховного Суда от 16 июня 1954 года, обвинение Старостиных Николая, Александра, Андрея и Петра по ст. ст. 58–10 ч. И и 58–10 УК РСФСР прекращено.
В отношении Старостина Андрея прекращено и обвинение по Закону от 7 августа 1932 года.
Старостины Николай, Александр и Андрей подлежат освобождению из ссылки.
Военный Прокурор отдела ГВП подполковник Юстиции Васильев.
Определение Военной Коллегии Верховного Суда РСФСР от 16. 06. 1954 за №СП 0026-43.
Борис Каретников вспоминал, что когда в 1954-м Николай Петрович получил право вернуться в Москву, то купил шампанского, чтобы угостить команду, и даже сам выпил полстакана. А его окончательный отъезд домой совпал с турниром в Джамбуле, где играли динамовцы Алма-Аты: «Мы узнали, когда шел поезд „Алма-Ата — Москва“, в котором ехал Николай Петрович. Остановили этот поезд, организовали митинг и на полтора часа задержали состав…»
Но после двенадцати лет несвободы эти полтора часа уж как-нибудь можно было перетерпеть.