«Уж не напился ли он опять?» — подумал Ионуц, внимательно оглядывая брата. Он подошел я, обняв, поцеловал и прижал брата к себе.
От Симиона не пахло вином.
— Это ты, Ионуц?
— Вроде бы я, батяня. Скажи мне, чем ты опечален, и я поведаю тебе добрую весть.
— Да не опечален я…
— Стало быть, весть моя тебе не нужна.
Конюший Симион заглянул младшему брату в глаза, светившиеся легкой радостью, и пожал плечами. Ионуц снова обнял брата, лукаво ластясь к нему.
— Так поведать тебе весть аль нет, батяня?
— От кого? — спросил Симион, схватив его за руку.
Ионуцу почудилось, что Симион вздрогнул. И голос у него изменился.
— Эта весть обрадует тебя, батяня.
— Из Сучавы?
— Из Сучавы.
Симион повеселел.
— Я привез тебе повеление государя.
Симион выпустил руку брата. Лицо у него снова потемнело. Ионуц внимательно вглядывался в него, пытаясь понять, в чем дело.
— Ладно, поведай приказ государя.
— А ты что, дожидаешься иных вестей? От кого же?
— Ни от кого. Просто ждал весточки. Может, той самой что ты привез. Но если весть плохая, то лучше погоди. Возможно, государь призывает меня по уговору, чтобы отправить в Васлуйский стан или в Путненский край, на валашский рубеж.
— А разве это недобрая весть?
— Не знаю, Ионуц. Может, и не такая уж плохая. А лучше всего отправиться мне куда-нибудь подальше, на край света.
— Что с тобой, батяня Симион?
Ионуц обошел брата со всех сторон, оглядывая с ног до головы. Заметно было, что Симион исхудал, осунулся лицом.
— Ничего.
— Нет, что-то есть, батяня. Как я понимаю, в повелении государя нет ничего дурного. Вчера пришла грамота к нямецкому пыркэлабу, и сказано в ней, что мы оба должны без промедления явиться с нашими слугами на государеву службу в Сучавский замок.
— Стало быть, государь повелевает мне идти в Сучаву?
— Точно не знаю. Но так получается. «Ибо сии служители нужны государю», — сказано в грамоте. А кто эти служители? Твоя милость да я.
Конюший Симион опять просветлел лицом. Меньшой краем глаза следил за ним. Но Симион, как видно, еще не разобрался, в чем дело, и в следующий миг недовольно тряхнул головой. Повернувшись, он вошел в свою хибарку, загроможденную конской упряжью. Ионуц последовал за ним. Скрестив руки на груди, он осматривал комнату, дивясь беспорядку, царившему в ней. Постель конюшего была вся разворочена, будто Симион тут не спал, а жарился на раскаленной решетке. Хотя Ионуц только еще открыл глаза на мир, он знал, отчего бывают бессонные ночи, и понимал, что Симиона Ждера мог одолеть только один недуг — тот, что еще недавно душил стальными когтями и его самого.
Симион тяжело опустился на низкий стул, и, уперев локти в колени, обхватил лоб ладонями.
— Когда велено явиться?
— Без промедления.
— Сразу и поедем?
— Сразу, батяня.
— В Сучаву?
— Именно так, батяня Симион. Я-то рад-радешенек: настал конец моим мукам.
— Хорошо, что хоть для тебя настал. А мои опять начинаются.
— Так тебе в Сучаву не хочется ехать? Это же как раз на краю света. Или у тебя тут дело? Так ведь можно изредка наезжать сюда.
— Какое еще тут дело, кроме службы? Да я и с той не справляюсь. Только вчера старик отчитал меня. Прав он, — пришлось просить прощения. Так что — буду ли я тут или нет — все одно. Останется вместо меня Лазэр Питэрел — он толковый мужик.
— Можно наезжать сюда и по другим причинам, — допытывался Ионуц.
Симион не ответил. Ионуц подошел, обнял брата за плечи и прильнул лбом к его виску.
— Ты ни кому не говорил, батяня? — лукаво спросил он.
— О чем? Что ты ластишься ко мне точно баба?
— Неужто ты не открылся даже отцу Никодиму?
— Оставь меня. Не твоя забота.
— Тогда откройся мне, батяня. Полюбилась тебе девушка?
Конюший отпрянул, но тут же с горящим взглядом кинулся к брату.
— Откуда ты узнал?
— От тебя, батяня. По всему видать, иначе быть не может.
Он звонко рассмеялся. Симион никак не ожидал, что мальчишка так отнесется к его тайным страданиям. Затем Ионуц повалился на пол и замер с закрытыми глазами, точь-в-точь как пес Пехливан.
— Батяня, — закричал он как безумный и, вскочив, снова обнял конюшего, — да эта весть получше всех государевых повелений!
Конюший оттолкнул его, но тут же покорился и с улыбкой открыл объятия.
— Сумасшедший!
— Пусть. Только не я один сошел с ума. Расскажи скорее, как все случилось, а то времени у нас в обрез. Сегодня же надо выехать из Тимиша.