— Пустите его, — распорядился Ионуц. — И как только приедет боярыня Анка, впустите ее тоже… Входи приятель, — обратился он к смерду, — и следуй за мной.
Заскрежетали цепи поднятого моста. Человек, оставив коня, прошмыгнул в ворота. Шагая за Ионуцем, он путано отвечал на его вопросы, с трудом переводя дыхание. По его разумению, наибольшим несчастьем была сломанная нога боярина Яцко Худича. Вот уж разгневается государь, когда узнает.
Ждер остановил его.
— Подожди тут на крыльце. И ни слова никому.
— Подожду. А ты передашь весть?
— Я велел тебе ждать здесь, не двигаться с места и никому ничего не говорить! — гневно повторил Ионуц.
Рванув дверь, он вошел к брату и захлопнул ее за собой.
Симион повернулся к нему.
— Что такое? Кто-нибудь спрашивает меня?
Маленький Ждер замялся на мгновение.
— Батяня Симион, — ответил он, — во дворе ждет нарочный от Яцко Худича.
Постельничий вздрогнул, сдерживая радость.
— Меня зовут?
— А что? Ты ждал какой-нибудь вести? Боярин Яцко должен был тебя пригласить?
— Я ждал вести, но не от него. Что надобно нарочному?
— Этой ночью случилась беда, — сказал как можно спокойнее Ионуц. — На боярина Яцко напали в пути, когда он возвращался домой, похитили княжну Марушку.
Кровь прихлынула к сердцу Симиона. Он побледнел и растерянно взглянул на брата. Потом замигал, вытянулся в струнку, ища в себе внутренней опоры. Но оказалось, что ему нужна и внешняя опора. Пройдя к окну, он ухватился за подоконник.
— Где гонец? — тихо спросил он.
— Тут, на крыльце. Но он больше ничего не может сказать. Скоро прибудет боярыня Анка бить челом господарю. Вот и все, что известно.
Симион, сделав нечеловеческое усилие, овладел собой.
— Кто совершил злодеяние?
— Скоро узнаем. Ты думаешь, батяня, что княжну увели силой, без ее согласия? Не сердись, батяня Симион. Я ничего не знаю. Я только спрашиваю.
Глаза постельничего гневно сверкнули.
— Я уверен, что она увезена насильно. Вчера я видел ее. Сказал ей несколько слов, и она мне ответила, да так, что этой ночью мне снился чудный сон. Никто не уверит меня, что она дала согласие. А как ты догадался, что именно эта мысль меня сперва обожгла? Но подозрение тотчас исчезло, благодарение господу. Я хочу знать, кто эти злодеи, и упросить господаря не назначать им кары. Пусть дозволит мне найти их и покарать.
Ионуц покачал головой, все еще во власти сомнений. Открыв дверь, он подозвал гонца.
Тот оглядел обоих воинов, и ему показалась, что и их глазах нет сочувствия его горю.
— Расскажи, что ты знаешь. Да живо, — приказал постельничий.
Слуга одним духом, хоть и не вполне вразумительно, поведал все, что знал.
— Сперва подумали, что увезли и боярыню Анку, — добавил он. — Но они ее оставили — веса в ней больно много. А если бы смогли взгромоздить ее на коня, то увезли бы тоже.
— Ты думаешь, что это были обычные воры, которые хотят получить выкуп с боярина Яцко?
— Так говорят многие, боярин. А боярыня кричит, что тут другое. Оттого-то и едет она бить челом господарю.
Постельничий Симион, сжав губы, хмуро заходил по комнате, размышляя о случившемся.
— Иди за мной, — велел он гонцу.
Ионуц Ждер спросил его глазами, что он собирается сделать.
Симион ответил с кривой и злобной усмешкой:
— Покуда я могу сделать только одно — приблизить весть к дверям опочивальни господаря. В часовне я найду отца Амфилохие. Только он осмелится передать весть дальше.
Постельничий вышел в сопровождении гонца. Ионуц следовал за ними. Двор замка был еще безлюден. Ворота держали открытыми в ожидания боярыни, вдруг оттуда донеслись громкие голоса. Кто-то просил позволения войти, а стражи, скрестив копья, преграждали вход.
Ионуц поспешил туда. Это была не боярыня Анка, а горожане, несшие на шесте с люлькой какое-то черное страшилище. Начальник стражи тут же опознал в этом черном страшилище, туго опоясанном красным кушаком, благочестивого Стратоника. Монах стонал и жаловался, прикрыв лицо ладонями, и просил, чтобы его немедленно доставили к старцу, отцу Амфилохие Шендре.
В мгновение ока Ионуц, даже не расспросив его, сообразил, что исчезновение Стратоника из крепости и его появление в этот час и в таком виде связано с тем происшествием, о котором стало сейчас известно.
Он пропустил малоумного монаха. Шагая вслед за постельничим вместе с горожанами, он внимательно выслушал их.
Работники постоялого двора Антохи уже знали о нападении разбойников. В городе об этом стало известно еще ночью. А с монахом случилась такая беда: собутыльники связали его и, поцарапав кинжалом, затолкали под лавку в харчевне. Два дня инок пировал со своими товарищами — и вот что они с ним сотворили. Инок говорит, что они ему не товарищи, а те самые злодеи, что напали на Худича. Да только кто поверит подобным словам?