— Нет. Я там не должен больше появляется, и ты это знаешь, — холодно проговорил я, скидывая её руку.
— Она страдает не меньше твоего, — словно набравшись храбрости, ответила Мими, обходя меня и оказываясь перед моим лицом.
— Тогда какого чёрта прогнала? — я ухмыльнулся, а затем угрожающе сверкнул глазами. — Не лезь в то, что тебя не касается.
— Она и моя подруга тоже! Не знаю, чувствуешь ли ты, но я знаю, что ей хреново! — прокричала брюнетка, с силой толкая меня в грудь.
— Не забывайся! — прорычал я, раскрывая крылья.
Секунда, и раздался звонкий звук пощёчины. Разъярённая дьяволица быстрым шагом подошла к двери и, уже открыв, оглянулась и презрительно окинула меня взглядом.
— Ты ведёшь себя так, словно тебе не больно. Но мы все знаем, что это лишь маска, и ты топишь образ Уокер в бутылках с глифтом. И вот что я скажу тебе. Ты заслужил всё, что с тобой произошло, — гневно проговорила она, а затем хмыкнула. — Ты можешь вести себя как обезумевший придурок, но Вики это не вернёт. Возьми себя в руки и перестань ныть по ней, идиот.
Хлопок, и я снова остался наедине с собой. Гнев быстро сменился на оглушительную и мучительную разбитость, а слова Мими так и крутились в голове.
XХVIII.
Говорят, что когда идёт дождь — это небо пускает слёзы в попытках утешить мечущиеся в агонии души. Пробравшаяся внутрь скорбь хуже, чем агония. И даже если при жизни ты ненавидела человека, то страдать от этого меньше не станешь.
Давящие на плечи грехи утягивают нас на дно, но лишь в глазах Господа мы все едины и чисты. Мы его дети, и лишь он решает, куда мы должны отправиться. Но можно ли вырваться из оков адского пекла, если тебе не была уготована дорога в Рай? Можно ли вымолить прощение перед смертью и рассчитывать встретить Адама в объятьях Евы?
Моя душа находит покой только в Боге, а мое спасение исходит от него.
***
Нескончаемый поток снега опадал на пальто, накладывая пелену мрака на неспокойную душу. Могила передо мной вынудила упасть на колени и тихо смахивать слёзы со щёк.
Мужчина не был мне близок, но он всё же оставался моим отцом. И в последние свои дни он старался исправиться, старался искупить свою вину и вымолить прощение. А я так и не успела сказать, что готова. Не смогла сказать, что простила.
Прошёл месяц с его похорон, и не было ни дня, чтобы я не пришла сюда с одной единственной розой. Его любимый цветок со студенческих времён, что послужил когда-то зарождением отношений с мамой.
И не было ни дня, чтобы я не молилась. Я знаю. Знаю, что отец попал в Ад, и что, вероятно, его душу сейчас мучает тот, кто для меня является спасением. Но всё же я молюсь, чтобы его страдания не были велики и Люцифер протянул ему руку помощи во имя всего, что между нами было.
И даже сейчас, стоя возле могильного камня, я прикрыла глаза и ощутила чей-то взгляд, а следом едва заметное прикосновение. Оказавшись не готовой, я испуганно осмотрелась, но никого не обнаружила. Хотела верить, что это он, и что демон чувствует мою боль. Была надежда, что мужчина рано или поздно явится ко мне, но этого не происходило. И лишь во снах я могла видеть наше счастливое будущее и лицезреть нас вместе.
Близился канун Рождества и, вместо того чтобы готовится к нему, я погрузилась в страдания. Они пожирают меня изо дня в день, не давая спокойно вдохнуть и тем более прийти в себя.
На ватных ногах я добралась до квартиры и оглянулась, обращая внимание на дверь опустевшего помещения напротив. Она всё ещё в его владении, но Люцифер ни разу не приходил. Я знаю, ведь каждый раз с трепетом поглядываю в глазок, когда слышу шаги на лестничной площадке.
Вздохнув, я вошла в пустой коридор и бросила ключи на тумбочку, сняла пальто и прислонилась к холодной стене, медленно скатываясь на пол. Слёзы непроизвольно хлынули из глаз, а сама я уткнула взгляд в потолок, прокручивая в голове счастливые моменты своей жизни. И самая ужасная ирония в том, что все они были связаны с одним чертовски привлекательным демоном.
Я чувствовала, как головная боль стала сводить меня с ума. Виски пылали и пульсировали, а я лишь надеялась увидеть очередное воспоминание и почувствовать тепло сына Сатаны хотя бы там.
Стены комнаты закружились, а перед глазами встала пелена забвения. Я не понимала, что происходит, и просто прикрыла веки, надеясь, что сейчас всё это закончится. Однако, с каждой минутой становилось только хуже.
Мимолётные образы кружились по сознанию, тут же сменяясь, как только удавалось сконцентрироваться на чём-то одном. Кислород больше не поступал в лёгкие, и начинало казаться, что я медленно умираю.