— Ты не можешь просто так брать и делать всё, что тебе вздумается! Это опасно! — громкий, недовольный мужской голос прошёлся по слуху, заставляя меня нахмуриться и вырвать руку из удерживающего жеста.
— Тебя это не касается! — крикнула в ответ я, ощущая, как между нами витает напряжение.
— Ещё как касается! — он вновь схватил меня и дёрнул на себя, принуждая поднять на него взгляд и заглянуть в его огонь, где, казалось, прыгали негодующие черти.
— Почему это? — упрямо спросила я, выдерживая его напор и теперь уже не отводя глаз.
— Потому что я люблю тебя! — громко сказал Люцифер, но тут же замолчал, видно слегка растерявшись.
От услышанного мои глаза слегка расширились, и теперь я посмотрела на него с сомнением, не понимая не послышалось ли мне это. И снова он сделал первый шаг, которым выбил меня из колеи. Только в этот раз я наступлю ему на ноги, не позволяя себе сделать шаг назад в этом танце.
— Что ты сказал? — решившись удостовериться в том, что всё же не ослышалась, я задала простой вопрос, который теперь вывел из строя самого демона. Он тут же отпустил меня и сделал шаг назад, отводя глаза и нервно избегая моих.
Прошло несколько минут, и я уже отчаялась услышать хоть что-то от брюнета, как он, вдруг набравшись смелости, снова поднял на меня свои алые рубины и спокойным голосом стал говорить то же самое.
— Я сказал, что люблю тебя, — ровный тихий голос отразился от слегка разрушенных стен, а затем обратился в недовольный тон. — Продолжишь делать вид, что не услышала, чтобы я ещё раз это повторил?
— Ты признаёшься мне в чувствах и наказываешь меня за свою уязвимость этими грубостями? — в каждой нотке моего голоса слышалось неподдельное удивление.
— Я люблю тебя, Вики. И я переживаю за тебя, — теперь его взгляд заиграл по-другому, а сам мужчина словно смирился с тем, что испытывал ко мне. Теперь он звучал без боли, а словно наконец наслаждался произнесённым в слух.
— Я тоже люблю тебя, Люцифер, — я улыбнулась ему, едва сдерживая слёзы и наблюдая, как его взгляд превращается в облегчённый, а на губах отражается мягкая полуулыбка.
Резкий вдох, а затем я снова провалилась в круговорот воспоминаний. Они вновь стали сменяться, закрепляясь в моей памяти и помогая понять, кто я есть и кем была. Лагерь, Мальбонте, ключи Шепфа. Я помнила теперь всё.
А затем я увидела смерть. Свою собственную смерть на войне, и взгляд на любимого мужчину в последний раз. Вот я вонзаю клинок в самое сердце Мальбонте, протыкая его насквозь, а в следующую секунду начинаю умирать сама. И диалог того момента снова врывается в сознание, как недостающая деталь картины.
— Не…кх…кх… Не поворачивайся ко мне спиной, amica mea, — прохрипел на последнем дыхании Мальбонте и вонзил меч в в хрупкую спину, закрывая глаза уже насовсем.
— А? — агония боли распространилась по всему телу, но ни я, ни Люцифер будто не поняли, что случилось. Оба смотрели на разрастающееся пятно крови на одежде и столкнулись взглядами.
Я криво улыбнулась и, схватившись за кровоточащую рану руками, попробовала её зажать, падая на землю. Но сильные руки демона не позволили этого сделать и аккуратно уложили её так, чтобы голова оказалась у него на коленях.
— Потерпи, Уокер. Сейчас, сейчас Геральд тебе поможет, — Люцифер накрыл мою руку своей и тоже пытался зажать рану.
— Люцифер… Я…кх…кх… Я… — говорить становилось всё тяжелее, но лихорадочные мысли так и рвались наружу.
В голове крутился миллион мыслей. Что сказать? А нужно ли что-то говорить, когда два любящих сердца понимают друг друга без слов? Хватит ли одного моего люблю, чтобы исцелить дыру в его сердце?
— Чш-ш-ш… Тихо, Непризнанная. Помолчи. Мы сейчас поможем тебе, ты от меня так просто не отделаешься, — сын Сатаны пытался шутить, хоть и выходило это криво. Смотря на окровавленные руки, он понимал, что дело — дрянь. — Геральд! Дино! Кто-нибудь подойдите, мать вашу!
Тут же повернувшись к ним мужчины переглянулись, и ангел с демоном подлетели к паре. Визуально осмотрев рану, Геральд качнул головой и взглядом выразил всю боль.
— Сделай же что-нибудь, ублюдок! — кричал Люцифер, не желая принимать правду.
Тяжёлая рука ангела легла на плечо старого друга и чуть сжала его.
— Прости, Люци, но рана слишком глубока и проходит насквозь. Она не поддаётся исцелению, — тихо говорил белокурый, пытаясь не выдать своей скорби.
— Нет, нет, нет, ты… Ты не погибнешь, всё будет хорошо, — парень грубо скинул руку ангела с плеча и прислонился лбом ко лбу любимой.