Стадия «Депрессия».
С той ночи прошло два дня. Мысли безостановочно крутились вокруг того злополучного вечера. Я не дала ему объясниться. Возможно всё было бы совсем по-другому, если бы я выслушала его. Теперь казалось, что время застыло для меня и разделилось на «до» и «после».
Все эти дни я практически не выбиралась из постели. Мне и не хотелось этого делать, ведь тёплое одеяло позволяло чувствовать себя в безопасности, а подушка медленно промокала от нескончаемого потока слёз.
«Ты настолько слабая, что даже не можешь встретиться с ним лицом к лицу. Боишься посмотреть правде в глаза и погрязнуть в ней.» — ядовито твердил внутренний голос, вальяжно покуривая сигарету.
Пусть так. Пусть я буду слабой. В голове витала куча мыслей, но главной из них была лишь одна. Кто же я такая?
Он называл меня Непризнанной. Я была похожей на других существ, но отличалась лишь цветом крыльев. Крыльев, которых в моей реальности нет. Так, кто же я?
Время шло быстро. День сменялся ночью, а значит из укромных уголков темноты выбирались все монстры.
Длинные существа с вытянутыми конечностями, с которых капала вязкая чёрная жидкость и издавала хлюпающие звуки. Они передвигались на четвереньках и нашёптывали мне что-то, пытались коснуться, укусить меня, но не могли. И всё, что им оставалось, это ходить вокруг меня, словно вокруг своей добычи, и тихо рычать.
Это мои монстры. Мои страхи, которые сложились в них, и только я могу ими управлять. Раньше могла.
И вот снова наступает рассвет, освещая каждый сантиметр комнаты и вынуждая существ отступить и спрятаться до наступления следующей ночи. Свет попадает мне в глаза, заставляя сощуриться, и пытается разбудить меня, принудить подняться с постели. Но вместо этого я лишь зарываюсь с головой под одеяло и пытаюсь снова уснуть.
Желудок издаёт протяжный вой, намекая на приём пищи, но я не реагирую. Не хочу есть. Не хочу ничего. Просто оставьте меня в покое.
В полудрёме слышу жужжание телефона и вновь не отвечаю на звонок. Не хочу ни с кем говорить. Не сейчас.
Открываю глаза от звука хлопающей входной двери. Слышу звон ключей, упавших на полочку в прихожей, стук каблуков по паркету и, наконец, в дверном проёме спальни показывается рыжая макушка.
— Вики? Эй, ты меня слышишь? — обеспокоено спросила подруга, подходя ближе и чуть стягивая с меня одеяло. Я лишь киваю и переворачиваюсь лицом к ней. — Чего на звонки не отвечаешь? Я столько дней пыталась дозвониться до тебя, переживала за тебя. У тебя всё в порядке?
Снова неуверенно киваю и принимаю сидячее положение, чтобы спрятать слабость. Осунувшееся от недосыпа лицо и сухие потрескавшиеся губы подсказывают девушке, что я нагло вру. Пытаюсь выдавить из себя улыбку, но выходить криво и безумно.
— Так, я поняла. Как будешь готова, сама расскажешь. Ты… Ты так похудела. Давно ела? — едва заметно пожимаю плечами, так как давно потеряла счёт времени. — Вики, так ведь нельзя. Это же не то, о чём я думаю?
— Нет, — тихо произношу я, в надежде спрятаться вновь в одеяле.
— Хорошо, — было видно, что Луи вновь мне не поверила, но терзать мои внутренние раны в таком состоянии не планирует. — Я сейчас приготовлю тебе что-нибудь и принесу. И не вздумай спорить со мной.
Бестия шуточно погрозила мне пальцем и скрылась в сторону кухни. А я медленно утопала в новой череде воспоминаний.
7 лет назад. Старшая школа.
Хрупкое девичье тело было покрыто крупной дрожью и испариной, стоя на коленях в женском туалете. Холодные ладошки в очередной раз обхватывали керамический унитаз, а рвотные позывы не позволяли даже нормально вздохнуть.Как часто это происходило? Сколько раз только на этой неделе? Вики не знала ответов на эти вопросы. Давно сбилась со счёта.
Когда всё это началось? А вот это девушка отлично помнила. В голове крепко засели слова местного задиры-футболиста, который так старательно унижал одноклассницу, что даже и не заметил, когда действительно зацепил за живое. Вики ненавидела себя. Она не была сильно полной, но и заведомо худой себя не считала. Её раздражало в себе всё. Начиная от проклятых веснушек на лице и заканчивая толщиной щиколотки ноги.
В конечном итоге, от ненависти к самой себе, девушка начала сходить с ума. В зеркало с каждым днём было всё невозможнее смотреть, а вскоре оно и вовсе было убрано из комнаты. Время шло, а зацикленность на собственных внешности и весе усугублялась. День начинался и заканчивался одинаково. Утром она вставала на весы, чтобы увидеть ужасно огромные цифры, затем измеряла толщину рук и кистей, окольцовывая их пальцами, и, даже когда подушечки сошлись, результат казался неутешительным. Ей казалось, что проделанной работы мало.