Из рациона стали убираться мучные и сладкие продукты. Затем была попытка есть исключительно правильную еду, сокращая приёмы пищи. Девчушка даже и не заметила, когда в день начала съедать исключительно одно яблоко, запивая его литрами воды. Когда вес практически достиг нужной цифры, то упрямо не хотел больше уменьшаться. А Вики было мало. Казалось, что ещё чуть-чуть и всё получится. Немного поднажать, и заветная мечта у неё в кармане.
Она стала истязать себя тренировками. На уроках с физической нагрузкой занималась и выкладывалась на все двести процентов. Люди вокруг начинали замечать столь резкое истощение и перешёптывались за спиной. Девушка стремительно становилась собственной тенью, вытесняя ту самую серую мышку и пропадая на фоне общества. Одноклассники больше не шутили, но и обсуждать не перестали. Девочки ужасались, подмечая во время переодеваний то, как сильно были обтянуты кожей рёбра у Уокер.
Лучшая подруга была испугана. Она пыталась поговорить с Вики, спрашивала что происходит, но в ответ получала обычное пожимание плечами и тихое «всё в порядке». Луи даже пыталась подловить девушку на экстремальном похудении, но получить информацию так и не смогла. До тех пор, пока не влетела в женский туалет, раскрывая ту самую кабинку и оглядывая дрожащую Уокер с ног до головы.
— Вики… Что же с тобой? — перепуганные глаза наполнились слезами, а руки мгновенно обхватили тонкую талию подруги.
— Я… Я… Не хотела, — понимая плачевность и безвыходность ситуации, подросток сдалась и, наконец, поведала о том, что делала с собой на протяжении стольких месяцев.
— Ох, милая. Я чуть с ума не сошла, когда мне сказали где ты и что вытворяешь, — покачала головой Паркинсон, раскачиваясь из стороны в сторону в успокаивающих движениях.
— Все знают? — влажные от досады и горечи девичьи глаза поднялись и посмотрели прямо на Луи.
— Нет, они подумали, что ты подхватила инфекцию или отравление, — ласково произнесла девушка, слыша тяжёлый выдох. — Вики, так нельзя. Ты же знаешь, что я всегда тебя поддержу, но так гробить себя я не позволю. Я могу помочь тебе. Мы можем составить нам правильный рацион, заниматься вместе по утрам или бегать. Понимаешь?
Вики лишь вымученно кивнула, признавая правоту бестии. Сейчас она была как никогда решительна избавиться от собственной дурной привычки и вернуться в нормальный ритм жизни.
Из травмирующих картинок в голове вырвал тихий голос бестии, а после на тумбочке оказалась тарелка со вкусно пахнущим супом. Как долго я была погружена в воспоминания, было неизвестно, но, видимо, достаточно, чтобы Лу успела приготовить такое чудо. Выдавив из себя кривую улыбку, я осторожно обхватила пиалу и сделала первый глоток бульона.
— Спасибо, очень вкусно, — тихо проговорила я.
— Теперь расскажешь, что с тобой творится? — с беспокойством спросила подруга, поглаживая мою ногу через одеяло.
— Лёгкая осенняя хандра, ничего необычного, — попыталась отмахнуться я, но по лицу рыжеволосой было понятно, что не удалось.
— И зовут эту хандру Питер? — Луи хитро прищурилась, но ухмылки не последовало. Тревога за меня чувствовалась издалека.
— М-м-м… Возможно, — я чуть склонила голову вбок, обдумывая грядущий рассказ.
И я поведала подруге обо всём, что так болело внутри меня. Лишь опустила детали с демонической сущностью, заворачивая это в правдоподобную ложь в виде обмана. Но он ведь и правда обманул меня, но как именно я не сказала. Только упомянула, что на деле он оказался не тем, кем изначально пытался казаться.
— Милая, если он действительно стоит того, чтобы убиваться по нему, то, может, вам стоит поговорить? Ты не дала ему объясниться, но, кажется, его брат приходил вместо него. И ты снова оттолкнула. Ты вольна поступать так, как считаешь нужным, но вдруг он сейчас сидит по ту сторону стены, сгорая от мыслей, что потерял тебя? Не проверишь — не узнаешь, Вики, — мягко улыбнулась Паркинсон, сжимая мою ладонь после того, как я поставила наполовину пустую посуду обратно на тумбочку.
— Поправочка, Лу. Д… Кристофер, кажется, хотел меня соблазнить, а не помочь помириться с братом, — я хихикнула от осознания столь глупой мысли, но затем в голове промелькнули кадры наших поцелуев, и меня настигло понимание, что заветная черта едва не была перечёркнута.
— Значит, если правдивый разговор с брюнетом тебя не устроит, нежный Кристофер будет ждать тебя в своих объятьях, — подмигнула Луи и унесла посуду на кухню, оставляя меня в смятении.