— А чего ты ждала, Непризнанная? — он крикнул ей вдогонку, заставив остановиться. Вырвавшееся слово не вызвало никакого внимания. Губы дрогнули в ухмылке. — Думала, я буду послушным пёсиком подле твоих ног? Я — демон, Вики! И я могу различить необходимое зло от действительно ужасных поступков. Я хотел тебя спасти, и сделал это. Решил проблему известными мне способами. Так какого чёрта ты недовольна?
— Вот в этом, видимо, и дело, — она сказала это уже спокойно, скрывая слёзы до последнего. — Ты демон, а я всего лишь человек. Непризнанная говоришь? Ну вот ей родилась, ей и осталась. Ты привык играть жизнями людей, рисковать ими и ни во что не ставить, оправдывая всё своей выгодой. Я так не могу. И видеть тебя тоже не хочу.
Последняя брошенная фраза была выстрелом прямо в сердце. Люцифер стремительно терял возлюбленную, но ничего не мог сделать. В нём говорила злость, непонимание и упрямство. Но даже они затихли, когда пара слезинок всё же были замечены на мягких щеках.
Уокер не уходила, не пыталась сбежать от него. Ноги слово приросли к земле, а рядом поддерживающе приобнимал Дино. И даже когда сын Сатаны стал сокращать расстояние между ними, она не сдвинулась с места ни на сантиметр.
— Оставь нас, — холодно проговорил мужчина, обращаясь к ангелу. Тот посмотрел на Вики, но получил лишь короткий кивок.
— Я буду неподалёку, — ответил блондин, обращаясь к девушке и одаривая презрительным взглядом демона.
Казалось, что воздух был раскалён до предела. Они смотрели друг на друга, осознавая критичность ситуации. Выстроенное доверие рушилось на глазах, а конец приближался с каждой секундой.
— Презираешь меня, да? — вопрос с известным исходом. Осознавал ведь, что услышит.
— Да, — только и ответила блондинка, шумно выдыхая.
Миг, и она оказалась прижата к стене, а горячее дыхание опалило кожу. Только теперь это стало причинять нестерпимую боль. Хотелось оттолкнуть, приказать не приближаться, но не могла. Утопала в рубиновых глазах, в надежде увидеть в них прежнего возлюбленного, который только недавно шептал ей на ночь нежные слова любви.
Привычный аромат женьшеня и вишни ударил в нос, а губы жадно хватали воздух, сжимая девичью талию со всей силой. Хотелось схватить и больше никогда не отпускать, утащить вглубь Ада и никогда не оставлять больше.
— Отпусти, — прошептала Вики.
— Не отталкивай, — парировал таким же шёпотом демон.
— Я не могу, Люцифер, — всхлипнула девушка, касаясь его щетины кончиками пальцев, ощущая покалывание.
Разряд тока, и всё как в тумане. Уокер видит, как мужчина склоняется ближе и едва задевает своими губами её. Чувствует горячие ладони на талии, и как нервно выдыхает прямо ему в лицо. Мгновение, и она позволяет ему это делать. Отвечает на влекущий поцелуй, чётко осознавая, что, возможно, в последний раз.
Язык демона касается мягкой плоти, очерчивает зубы и, наконец, сплетается с ней. И в этом нет былой страсти. Только нежность и самоотдача. Доказательство преданности и привязанности. И Вики разрешает. Здесь и сейчас хочет этого наравне с ним.
Дыхания не хватает, и приходится отстраниться, а лбы соприкасаются. Мимолётная лёгкость накрывает пару с головой и утаскивает в приятные грёзы. Сейчас есть только они, а мир пускай сгорит дотла. Где-то в стороне слышится сирена пожарных, агония боли и смертей. Но это далеко.
— Мне жаль, — шепчет девушка, не спеша отстраняясь. Густые девичьи ресницы дрожат, а глаза находят любимые рубины.
Люцифер не успевает и ответить, как хрупкие ладошки отталкивают его. Он сопротивляется, не хочет уходить, но сдаётся. Видя её взгляд, который смешался с болью и разочарованием, подчиняется . Финальный аккорд сыгран и бьёт по перепонкам, принося волну самобичевания в душу. Последняя брошенная фраза режет сильнее кинжала.
— Возвращайся к себе, Люцифер. Уверена, что в Аду тебя заждались, а здесь тебе делать нечего. Я не хочу тебя больше видеть, — стараясь придать своему голосу уверенности и холода, Виктория проговаривает это, в последний раз касаясь щеки демона, и уходит.
Глядя на удаляющуюся спину, он пересекается взглядом с Дино, мысленно вручая девушку ему, а сам выдыхает и гневно бьёт по кирпичной стене. Кривая усмешка с толикой боли проскальзывает на губах, а в голове так и крутятся последние слова девушки. Его Непризнанной. На веки вечные она будет его. Даже если и не рядом.
XXV.
В жизни каждого человека рано или поздно наступает период, когда в мозг попадает эндорфин, а кровь в венах бурлит в сто крат сильнее.