Морфей вновь забрал меня и отпустил лишь под вечер. Распахнув веки словно от кошмара, я обнаружила себя в холодной квартире одну. Больше не было Мими, Дино и… Люцифера. Больше никого не было. Только я.
Я поднялась с постели и, накинув халат, прошлась по всему периметру дома, подтверждая свои мысли. Тяжёлый выдох сорвался с губ, а взгляд устремился в окно, рассматривая вечерний безмятежный пейзаж города. Белые хлопья снега опадали на дороги, предвещая приближение затяжной зимы и возвращая меня в суровую реальность.
XXVI.
Благими намерениями вымощена дорога в ад, ведь так? Как отличить хороший поступок от плохого? Отталкивая возлюбленного, ты теряешь часть души. Так кто ответственен за причинённую боль, и снизойдёт ли кара за чувство вины?
Подаренная внутренняя пустота будет резать изнутри, оставляя кровоточащие раны и не затягиваясь. И лишь один луч света будет способен излечить страдающую душу. Любовь.
Я принимаю всё данное тебе от Господа нашего. Все грехи и злые умыслы, все проделки повелителя преисподней. А примешь ли ты меня в свой мир? Сможешь ли оценить мою преданность?
***
Серые будни сменяли друг друга. Работа полностью поглотила меня, заставляя увязнуть в потоке дел. Улицы покрылись слоем снега, напоминая о том, что время идёт неумолимо быстро.
Мне приходилось быть стойкой и сильной, учиться обходится без новых друзей. Свыкнуться с мыслью, что в моей жизни больше нет ангелов и демонов, было также сложно, как и принять их явление. Осознать, что рядом нет вечно болтливой Мими, опекающего и понимающего Дино и… Люцифера, было непросто.
Но я и с этим справилась. Собрала все силы, вытерла слёзы и, с тяжёлым сердцем, погрузилась в кипы бумаг. Через два месяца начнётся священный праздник Рождества, а значит я должна провести его в кругу близких мне людей.
— Ви, прости, что вот так врываюсь, но у нас форс мажор, — в кабинет влетела Лекси и стала в суматохе объяснять ситуацию.
— Спокойно, что произошло? — я заглянула ей в глаза, убирая отчётную документацию.
— Помнишь нового автора, Джереми Фокса? — блондинка поправила причёску и, в попытке успокоиться, присела на диванчик. — Он должен был прийти сегодня на наше совещание, показать эскизы обложек для тиража и подробно рассказать о своей задумке. Черновой вариант мы уже одобрили, но вот войдёт ли он в финале в печать должно было стать ясным после собрания. В итоге Фокс отправил нам на почту письмо, будь оно неладно, с извинениями и словами о том, что хочет перенести на две недели. А на ту дату у нас другой автор уже в списках. Что же делать?
— Значит отменяй его вместе с тиражом и свяжись со следующим претендентом. В чём проблема? — я выудила из кармана пачку сигарет и прикурила, едва заметно качая головой и ругая себя, что привычка снова вошла в норму моего дня.
— Но… А что делать с Джереми? Он ведь с нами уже договорился, — Лекси нахмурилась, в то время как я хмыкнула и сделала затяжку.
— Послушай, дорогая. Он ведь не объяснил причину такого решения, а значит остаётся за бортом. Мы — крупное издательство и, если дадим ему сейчас поблажку, то он будет делать так постоянно. У нас длинные списки авторов, так что займись своей работой и свяжись со следующим кандидатом. Джереми Фокс с нами больше не сотрудничает, напиши ему об этом и вышли договор с моей подписью, — лёгким движением руки необходимые бумаги оказались на столе, а затем пальцы вывели небольшую закорючку.
Кивнув и поблагодарив, помощница вышла из помещения, снова оставляя меня наедине с самой собой. Затушив бычок в пепельнице, я вздохнула и потёрла гудящие виски. Головная боль беспокоила меня с самого утра, намекая о том, что вот-вот явится новое воспоминание. Но сейчас я была вовсе не настроена на это, так как не видела в этом смысла. Все, кого я так отчаянно желала вспомнить когда-то, ушли, оставив за собой дверь в потайную комнату боли и отчаяния.
От размышлений меня вновь оторвал звон телефона, разнося мелодию по стенам кабинета. Поморщившись, я достала его из кармана и на секунду замерла, увидев имя того, о ком, казалось, довольно давно не хотела думать.
— Привет, милая, — хриплый прокуренный голос по ту сторону экрана ударил по перепонкам.
— Привет, пап, — мой голос стал тише, словно я боялась, что кто-то подслушает наш разговор.