Однажды ночью он познакомился с аватаром по имени Ирис. Слегка мужеподобная внешность, военные ботинки, челюсть немного выдается вперед. Он пригласил ее в бар на Бульваре. Она согласилась с условием, что каждый платит за себя. Никто никому ничего не должен. "Уже нельзя быть галантным с женщиной, даже в Плейграунде", – думает Кандинский. Ему хочется сказать это вслух, но он молчит, опасаясь нарушить правила. И вот, едва представившись, Ирис сразу берет быка за рога.
Ирис.Глобализаиия – это рак, который разрушает мир, а Плейграунд – один из основных симптомов этого рака, созданный для того, чтобы люди, развлекаясь у мониторов, уходили от реальности, не отдавая себе отчета в том, что происходит вокруг них. Нужно обособиться от этого и уйти жить в кибергосударство.
Кандинский.Мы должны протестовать.
Ирис.Это не решение проблемы. Империя пресекает протесты, чтобы иметь абсолютную власть.
Кандинский.Если тебе так не нравится Плейграунд, зачем ты приходишь сюда?
Ирис.Прогулка с ознакомительной целью. Всегда лучше знать врага.
Их разговор не может продолжаться долго. Появляются полицейские Плейграунда, знакомят Ирис с ее правами и лишают доступа в систему на девять дней. Ирис исчезает с экрана, выкрикивая свои призывы.
Кандинский глубоко задумывается над ее словами, они задевают его за живое.
Спустя десять дней он снова встретится с Ирис. Они договариваются встретиться, но уже не в Плейграунде, а в приватном чате в Интернете.
Кандинский.Спасибо, что опять появилась. Твои слова заставили меня задуматься.
Ирис.Я почти ничего не сделала. Не выношу рекламу в любых ее проявлениях.
Кандинский.Без нее не обходится даже в сети.
Ирис.Я говорила тебе, что для ухода от всего этого и создаются кибергосударства, вневременные зоны. Пиратские утопии.
Кандинский. Пиратские утопии?
ИрисДа, как это делали пираты в XVIII веке. Далекие острова, где грабили корабли. Там не существовало денег, и все жили вне закона и вне государства. Такие острова есть и в сети.
Кандинский.В наши дни невозможно жить вне закона и вне государства.
Ирис.В реальном мире – невозможно, а в кибергосударствах все иначе. Общества, где царит криптоанархия. Я живу в одном из таких. Приходи во Фредонию.
Кандинский.Рано или поздно придет закон.
Ирис.В пиратских утопиях есть виртуальные законы. Виртуальные судьи, виртуальные свидетели. Но это институты, уважающие моральную автономию человека; они действуют справедливо, а не так, как это происходит в реальном мире. Важно то, что они созданы недавно, но будут существовать всегда: для правительства такие вневременные зоны не представляют интереса.
Кандинский.Анархия ни к чему не приведет.
Ирис.Мы не поджигаем банки и магазины; мы никого не свергаем. Анархия – это уважение к возможностям и интересам индивидуума. Благодаря новым технологиям и силе государств-наций, созданных в сети, мы сможем овладеть виртуальным пространством, и наступит криптоанархия.
Кандинский посетит Фредонию, и ему понравится, что ее обитатели имеют большую свободу действий, создавая и меняя виртуальную реальность по своему усмотрению.
Он узнает, что в сети существует около 350 подобных государств-объединений, каждое со своим государственным и общественным устройством. Он сам проживет во Фредонии полтора месяца. Они с Ирис так и не познакомятся лично, но все это время он будет влюблен в нее; они будут жить вместе в виртуальном доме и даже иногда планировать завести детей.
Но однажды утром он проснется и скажет себе, что все это было пусть и прекрасным, но все же сном. Он распрощается с Ирис и поблагодарит ее за то, что она указала ему путь. Теперь у него тоже есть пиратская утопия: нужно делать то же, что и Ирис, но в реальном мире. Поставить Плейграунд на колени, завладеть не только виртуальным, но и реальным пространством. Существует реальное государство – и корпорации, с которыми надо бороться. А уединение в сети никому не поможет.
Как-то раз в воскресенье в ванную к нему внезапно ворвалась Лаура. После короткой, но бурной схватки (казалось, крыша ходила ходуном) он добьется своего, а затем она выскользнет из его рук и тихонько скроется.
Через некоторое время, еще ощущая кожей прикосновение девушки, Кандинский вновь взломает "Сити-банк". В этот раз он не будет воровать номера кредитных карт. Он разрушит их приветственную картинку и поместит на ее месте фото Карла Маркса и надпись, призывающую к сопротивлению.
Это будет началом кибердеятельности Кандинского.
Часть 2
Глава 1
Ты быстро заходишь в здание Тайной палаты, вырисовывающееся в нескончаемой, безмерной ночи, будто маяк в открытом море. Совершаешь обычный ритуал с идентификационной карточкой и ячейкой. На этот раз полицейские приветствуют тебя лишь легким кивком, лица их напряжены; или они просто стараются подавить зевок? Ночь такая длинная. Если бы не твой приход, они смогли бы поспать еще несколько часов.
Снаружи властвует темнота, а внутри все залито ярким до нелепости белым светом. Преследуемый ослепляющими лучами лампы рефлектора, ты, как обычно, пересекаешь многочисленные коридоры – взволнованный, возбужденный, как раньше, когда ты знал, что от тебя зависят судьбы, что одним щелчком пальцев ты можешь предотвратить любое несчастье. Ты направляешься в зал расшифровки, где ранее сидел Альберт с сигаретой в зубах (позади него всегда стояла табличка "Не курить"); волосы, как обычно, в беспорядке; он ждал тебя с папкой сообщений, которые не удалось раскрыть никому, в надежде, что тебе удастся пробить их стальную броню.
– Не-ре-ша-е-мы-е, – говорил он, растягивая слоги, придавая каждому из них самостоятельную жизнь. – Сможешь?
От тебя требовалось раскрыть шифр, встретившись лицом к лицу с его живым, трепещущим сердцем, прерывистым дыханием. Не-ре-ша-е-мы-е…Ты был первым, кому удавалось их прочесть. После того, как все остальные криптоаналитики признавали себя побежденными. Альберт всегда верил в тебя, и его вопрос "Сможешь?" был риторическим: он знал, что ты справишься. Ты брал папку, даже не глядя на нее (пустая трата времени), и с этого же момента начинал думать, как решить проблему. Расчистить лишний сор, оставшись наедине со своими умственными алгоритмами. Ах, какое это усилие интеллекта – преодоление самого себя!
Но сейчас ты не заходишь в зал расшифровки. Ты уже очень давно этого не делаешь, со времени прихода Рамиреса-Грэма. У тебя начинает колоть сердце, когда ты вспоминаешь, что тебе было отказано в доступе в это помещение. Ты уже не входишь в группу избранных. Ты вернулся в свой кабинет и обнаружил, что он больше тебе не принадлежит. Твои книги, каталоги, фотографии Рут и Флавии лежали в большой картонной коробке вместе с настенными часами, уже давно переставшими отбивать время. Ты был переведен на другую должность, теперь ты шеф Архива. "Это повышение, поздравляем", – говорили тебе, однако ты чувствовал себя отстраненным от дел. А если это не так, то почему эта дверь для меня закрыта? Эта мысль впервые пришла тебе в голову, когда ты входил в лифт для того, чтобы спуститься в свои новые владения, в подвал.
В зале Блетчли царит атмосфера всеобщего помешательства. Все компьютеры включены, экраны сверкают, как аквариумы с электронными рыбками, люди постоянно входят и выходят из помещения. Тебя удивляет такое волнение. К тебе подходит Ромеро Флорес, криптоаналитик с незакрывающимся правым веком. Он считает себя твоим другом; ты же ненавидишь, когда он разглядывает фото Флавии, стоящее на твоем письменном столе, и говорит, что у тебя "ну о-о-очень красивая дочка".