Что вам нужнее всего? Что вы любите и что ненавидите?
Придумайте героя, который всем сердцем чего-то хочет или не хочет.
Пусть он, например, приготовится к бегу. А вы дайте ему старт. И сразу мчитесь вслед за ним, не отставая ни на шаг. Вы и оглянуться не успеете, как ваш герой с его великой любовью или ненавистью домчит вас до конца рассказа. Пыл его страстей (а пыл есть не только в любви, но и в ненависти) воспламенит все вокруг и поднимет на тридцать градусов температуру вашей пишущей машинки…
Понятно, все эти советы я адресую в первую очередь писателям, которые уже овладели ремеслом, то есть вложили в себя достаточно грамматики и литературных знаний, чтобы потом на бегу не споткнуться. Но советы мои годятся и для начинающих, чьи первые шаги могут быть неверными просто из-за плохой техники. Страсть выручает нас. Страсть выручает нас во всех случаях. Сегодня безжалостно подожги дом, а завтра вылей холодную воду критики на еще тлеющие угли. Завтра будет время думать, кромсать, переписывать, но сегодня непременно взорвись, разлетись осколками во все стороны, распадись на тучу мельчайших частиц! Последующие шесть-семь ваших черновиков будут настоящей пыткой — так почему же, черт побери, не насладиться самым первым черновиком в надежде, что ваша радость отыщет в мире и других, зажжет их вашим пламенем?
И вовсе не обязательно, чтобы это пламя было большое.
Вполне достаточно будет и небольшого огонька, такого, скажем, как у горящей свечи. Достаточно будет просто тоски по волшебной машине, вроде последнего трамвая или чего-то вроде пары теннисных туфель. Старайтесь находить для себя маленькие восторги, отыскивайте маленькие огорчения и придавайте нужную форму тем и другим. Когда, к примеру, в последний раз читали вы книжку стихов или выбрали время для одного-двух новых эссе? Прочитали ли вы хоть один номер “Гериатрии”, журнала Американского гериатрического общества, посвященного исследованию и клиническому изучению болезней и физиологических процессов у престарелых людей? Или читали ли вы журнал “Что нового?”, издаваемый в северном Чикаго “Эбботовскими лабораториями”? В нем печатаются такие специальные статьи, как “Применение тубокурарина при кесаревом сечении” или “Воздействие фенурона на эпилепсию”, но одновременно — отдельные стихи Уильяма Карлоса Уильямса и Арчибальда Маклиша, рассказы Клифтона Фадимана и Лио Ростена, а иллюстрируют и оформляют журнал Джон Грот, Аарон Боурод, Уильям Шарп, Рассел Каулз…
Думаете, нелепо?
Совсем нет. Я так не думаю.
Хорошие идеи и плохие идеи валяются повсюду, как яблоки, упавшие с дерева.
И они пропадают в желтеющей осенней траве, когда нет путников, умеющих увидеть и ощутить всю окружающую нас красоту — благовоспитанную, приводящую в ужас или нелепую…»
Настоящей страстью для Рея Брэдбери стало телевидение.
«Люди спрашивают, где я беру мои идеи. Как это где? Да прямо здесь! Всё окружающее меня — это и есть мой марсианский пейзаж. Где-то в этой вот комнате прячутся и африканская степь, и маленький иллинойский городок, в котором я вырос. Я никогда не буду голодать. Стоит мне оглянуться, и я сразу нахожу то, что ищу. Я — Рей Брэдбери. И это всё — театр Рея Брэдбери».
Такими словами начиналась каждая серия программы «Театр Рея Брэдбери», открывшаяся 21 мая 1985 года на кабельном телевидении.
А задумана программа была годом раньше, когда Ларри Уилкокс (Larry Wilcox) и его деловой партнер Марко Массари (Mark Massary) попытались уговорить писателя начать с ними некий новый сериал, полностью основанный на его рассказах.
Рей отказывался, но Уилкокс и Массари не отставали. Они приглашали писателя в рестораны, они тайком встречались с Мэгги, уговаривая повлиять на мужа, и в конце концов уговорили Рея подписать контракт.
Упираясь, Брэдбери, конечно, немного лукавил.
В душе своей он давно мечтал о такой ситуации: он — единственный сценарист, он — единственный продюсер, и все серии проекта — исключительно его серии, им придуманы и написаны!
И мечта сбылась: он получил в свое пользование офис на Беверли-Хиллз — «лабораторию воображения», кстати, в здании, носившем название — «Брэдбери билдинг» (Bradbury building). Конечно, к самому Рею Брэдбери это название не имело никакого отношения, но — звучало!
Первые серии «Театра Рея Брэдбери» снимал канал «Home Box Office», но скоро его финансирование закончилось и права на сериал перешли к Мартину Лидсу (Martin Leeds) из Канады — компания «Атлантик Фильм» («Atlantic Films»), а затем к каналу USA Network. К счастью, на канале USA Network сразу правильно поняли суть работы, не случайно в первый же сезон вышедшие серии шесть раз подряд номинировались на Cable Асе Award — высшую премию кабельного телевидения.
И трижды эту премию получили.
Среди приглашенных в сериал звезд блистали отличные актеры — Уильям Шатнер (William Shatner), Лесли Нильсен (Leslie Nielsen), Джефф Голдблюм (Jeff Goldblum), Питер О’Тул (Peter Seamus Lorcan O'Toole) и еще совсем юная Дрю Берримор (Drew Blyth Barrymore).
Несколько раз и сам Рей Брэдбери пробовался в эпизодических ролях.
Одна из серий называлась «Баньши» — некое существо из ирландского фольклора.
Баньши (буквально — женщина из Ши) появляется возле дома обреченного на смерть человека и своим плачем и рыданиями громко оповещает, что час кончины несчастного близок. В снятой серии такая вот баньши объявляла некоему испуганному молодому писателю Дугласу (видимо, Рею Брэдбери), что ей нужен вовсе не он, а режиссер Джон Хумтон (видимо, Джон Хьюстон).
«Пора с ним разобраться».
«В Ирландии, — вспоминал Брэдбери в предисловии к сборнику рассказов, выпущенному им в 2003 году, — мы с Джоном Хьюстоном провели немало вечеров, сидя у камина и попивая ирландское виски, которое я никогда не любил, но должен был постоянно пить, потому что его любил Хьюстон. Иногда Джон закрывал глаза и подолгу вслушивался в вой ветра за окнами, потом открывал мутные глаза и, тыкая в меня пальцем, начинал кричать, что там, наверное, пришли эти проклятые плакальщицы и привидения, это они так страшно воют на сырой темной улице. “Иди, — кричал он, — посмотри!” Джон делал это так часто, что вызванные его пьяными фантазиями плакальщицы и привидения стали пугать меня…»156
В 1990 году вышла в свет повесть Рея Брэдбери — «Кладбище для безумцев» («А Graveyard for Lunatics»).
В посвящении указывалось:
«С любовью к живущим —
Сиду Стебелу, который показал мне, как решать мои собственные загадки;
Александре, моей дочери, которая всегда прибирала за нами.
И уже ушедшим:
Федерико Феллини,
Рубену Мамуляну,
Джорджу Кьюкору,
Джону Хьюстону,
Биллу Сколлу,
Фрицу Лангу,
Джеймсу Вонгу Хауи
и Джорджу Бернсу, который сказал мне, что я — писатель, когда мне было еще только четырнадцать,
и, конечно, Рею Харрихаузену — по вполне понятным причинам».
Жили-были два города — внутри одного города: один светлый, другой темный.
«Один — в непрестанном движении, другой — неподвижен. Один — теплый, наполненный изменчивыми огнями, другой — холодный, застывший под тяжестью камней. Когда по вечерам над киностудией “Максимус филмз”, городом живых, заходило солнце, он сразу становился похожим на расположенное напротив него старое кладбище “Грин-Глейдс” — город мертвых. Гасли огни, все замирало, и ветер, овевавший угловатые здания киностудии, становился холоднее. Казалось, какая-то невероятная грусть проносилась по сумеречным улицам — от ворот города живых к высокой кирпичной стене, разделявшей два города. А иногда улицы наполнялись чем-то таким, что можно назвать не иначе как только припоминанием. Ибо, когда люди уходят, остаются лишь архитектурные постройки, населенные призраками…»