Забыл я лишь обет венчальный.
Г л а в а 19
– Да, конечно, конечно, – сказал помощник Генерального консула России в Нью-Йорке. – Консул может заверить эту доверенность. Это будет стоить сто долларов.
Я посмотрел на него.
– Распоряжение консула, – сказал помощник и развел руками. – Будет готово через две недели. Но если вы торопитесь, я мог бы ускорить.
– Я не тороплюсь, – сказал я и стал отсчитывать деньги.
– Мы не можем принять наличные, – сказал помощник.
– Хорошо, тогда возьмите у меня с карты.
Я протянул ему мою кредитную карту.
Помощник стал вертеть ее в руках.
– Как же я возьму с нее? – спросил он.
Я достал чековую книжку.
– Мы не можем взять чек, – сказал помощник.
– Почему?
– Всякое может быть. Это очень рискованно.
– Вы шутите.
– Сейчас, – сказал помощник, – я спрошу.
Мимо проходила девушка.
– Мы можем принять чек? – спросил ее помощник.
– Нет, – сказала девушка.
– Почему? – спросил я.
Девушка повернулась ко мне и провела взглядом по моему костюму.
– Какая там сумма? – спросила она.
– Сто долларов, – сказал помощник. – Я говорю, всякое может быть...
– Вы – американец? – спросила меня девушка.
– Нет, – сказал я.
Девушка немного подумала.
– А ваша жена – американка? – спросила она.
– Да, – сказал я.
– Можно, – сказала девушка.
– Можно, – сказал мне помощник.
Светка
Париж, 17 августа 1997 года
Мы проснулись не очень рано, и, когда мы спустились вниз на завтрак, было уже девять часов. Очень скоро мы опять тронулись в путь и, наверное, через час въехали в Bouillon. Мы стали покупать билеты, чтобы проехать на паровозике по всем окрестностям города. И нам сказали, что экскурсовод будет говорить на четырех языках: голландском, французском, немецком и английском. Когда мы начали осматривать окрестности, я попросил нашего экскурсовода повторить все, что он сказал, по-английски. И, по-моему, он стал уверять нас, что это был английский.
– This is, – сказал он, – this is.
– Пожалуйста, повтори это по-английски, – еще раз попросил я.
– This is, – сказал мне экскурсовод опять, – this is.
Мы так и не поняли ни одного слова во всей этой экскурсии, но она нам понравилась, и мы даже поездили на нашей машине еще немного почти по тем же местам, потому что все вокруг было необычайно красиво.
Мы решили больше никуда не заезжать. Маринка посмотрела в атласе дорогу на Париж и предложила мне подремать на заднем сиденье.
– Ты же знаешь, я не могу спать в машине, – сказал я.
– Попробуй, – сказала Маринка.
– Не получится. Мне никогда не удается заснуть в машине.
– Почему?
– Это у меня еще с ночных пасечных переездов. Мы выматывались там ужасно и всегда хотели спать. Мы с Кириллом вели машину попеременно. Но даже когда он меня подменял и я, казалось бы, мог поспать, я не мог расслабиться, потому что я боялся, что Кирилл заснет за рулем.
– А зачем вы все время ездили по ночам?
– Потому что мы не хотели перевозить пустые ульи, – сказал я. – Днем пчела летает.
Я все-таки устроился на заднем сиденье и долго ворочался там, пытаясь положить себе под голову какие-то наши вещи.
– Ну что? – спросила Маринка. – Никак не удается поспать?
– Нет, – сказал я.
– Все боишься, что Кирилл заснет за рулем?
– Да, – сказал я.
Я еще долго лежал просто так с закрытыми глазами и только через несколько часов, когда мы подъезжали к Парижу, мне наконец удалось заснуть.
Я прошел спуск к озеру и шел по дороге к лесополосе. Дорога была сухой и твердой, и только около самой обочины петляли уродливые хребты еще не сглаженной колеи. И это означало, что всего несколько дней назад прошел хороший дождь. Мне захотелось убедиться в том, что я не обманулся. И я отбил пяткой моего ботинка здоровенный кусок серого гребня. И, как я и ожидал, я увидел под ним жирную влажную черную землю, черней которой еще не придумала природа.
Горячий степной ветер обжигал мне лицо. Я продолжал идти вперед, пока не дошел до лесополосы. Я попытался забраться в нее в том месте, где она примыкала к дороге почти под прямым углом, и стал продираться в зарослях низкого кустарника. И тут я понял, что начал заходить в полосу слишком рано, в том месте, где она еще не была расчищена, и я вернулся обратно, на дорогу. За лесополосой начинались несколько квадратов подсолнечника. И я обогнул лесополосу и пошел по траве вдоль нее и подсолнечного поля.