– Это не очень-то правильно болеть за мексиканскую команду, работая в голландском банке, – сказал Джон.
– О, я очень извиняюсь, – сказала девушка.
Она ужасно смутилась, и все смотрели на нее вполне серьезно.
– Я очень извиняюсь, – еще раз сказала она.
Мексиканцы забили гол в ворота голландцев буквально на последней минуте, и матч почти сразу закончился.
– Back to business, – сказал Джон и переключил телевизор на канал новостей.
Когда я вернулся на место, я увидел Митю перед монитором Блумберга.
– Один–один, – сказал я.
– Невероятно! – сказал Том.
– О-го! – сказал Митя.
– Что такое? – спросил Том.
– Все еще идет вверх.
– Сколько уже?
– Прибавил уже двенадцать пунктов! – сказал Митя.
– Невероятно! – сказал Том. – Я занимаюсь совершенно не тем делом!
– Да, – сказал Митя, – кто бы мог подумать.
– I’m definitely in the fuckin’ wrong business, man! – опять сказал Том.
Немного о геологии
Версаль, 21 августа 1997 года
С утра мы поехали в Версаль. Нам многие не советовали этого делать, но мы все-таки поехали.
Я пристал ненадолго к какой-то экскурсии.
– Ну что, Илюша? – спросила Маринка. – Услышал что-нибудь интересное?
– Да, – сказал я. – Людовики четырнадцатый, пятнадцатый, шестнадцатый и восемнадцатый спали рядом. В соседних комнатах.
– Без кондиционеров, конечно, – сказала Маринка.
Мы вышли к фонтанам. Но они почему-то не работали, и от них сильно пахло.
– Тебе здесь нравится? – спросил я.
– Когда пахнет, то уже ничего не нравится, – сказала Маринка. – Хочешь что-нибудь съесть?
– Когда пахнет, то уже ничего и есть не хочется. Если только вот по мороженому.
По мороженому, конечно, съели.
Мы вернулись в Париж и пошли на ланч в “Le Grand Cafe Capucines”. Мы только еще начали изучать меню, как увидели Светку с Сережей. И наш официант придвинул к нам еще один столик.
Я заказал себе рыбную похлебку и “знаменитые свиные ножки” – так было написано в меню.
– Я пойду помыть руки, – сказала Светка. – Если никто не возражает, конечно.
– Никто не возражает, – сказал я.
– Как же я устал, – сказал Сережа.
– Сегодня или вообще? – спросил я.
– Сегодня и вообще.
– С чего бы это?
– А ты ни от кого не слышал, как тяжело начинать все с нуля, когда тебе далеко за тридцать?
– Что-то такое слышал. Но деталей не знаю.
– Расслабься, – сказал Сережа. – Я пошутил.
– Вам, молодым, в нашем присутствии так даже и шутить нельзя.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду возраст, – сказал я. – Ну, какие у тебя были проблемы?
– А проблемы были только у тебя?
– Нет, не только у меня. И я понимаю, конечно, что тебе тоже было трудно.
– Но не так, как тебе, да?
– Но не так, как мне.
– Тебе, наверное, виднее.
– Конечно, мне виднее, – сказал я. – Например, я не думаю, что ты так уж сильно переживал, когда искал первую работу.
– Я тебе об этом рассказывал?
– Нет. А что ты мне можешь рассказать?
– Ничего особенного, – сказал Сережа. – Только у Светки был нервный срыв, и она хотела выброситься из окна. Один раз она была очень близка к этому, и если бы я в тот день пришел домой позже…
Мы все молчали.
– Я ужасно боялся уходить из дома, даже когда мне казалось, что все более или менее успокоилось, и я никогда не был уверен, увижу ли я ее, когда вернусь.
– Прости, я не знал этого, – сказал я.
– А Светкина мама все писала нам письма из Москвы. Все советовала мне, как найти работу.
– Что же она могла советовать тебе?
– Это была какая-то ерунда. Но в то время это действовало на нас довольно удручающе.
– Что же она все-таки тебе советовала?
– Пытаться найти работу не по специальности.
– Это как? – спросил я. – Устроиться рвать зубы?
– Не знаю, – сказал Сережа.
– Ну и что, ты пошел рвать зубы?
– Нет, я все штудировал мою первую книгу по финансам.
– Какую?
– “Option markets”.
– Кокса и Рубинштейна?
– Да, – сказал Сережа.
– Значит, ты не внял советам своей тещи?
– Нет, и она говорила, что у меня советский подход к работе.
– Это очень смешно.
– Тогда это не было смешно. Я нашел работу только через год. Мне сказали, что меня берут, после третьего интервью. Когда я вышел от них, я свернул в какую-то темную безлюдную улочку и шел несколько минут, ничего не соображая, пока не остановился около каких-то мусорных баков, и я поднял руки вверх и то ли закричал, то ли завыл.