– Прости, я не знал этого, – еще раз сказал я.
– Теперь знаешь? – сказал Сережа.
– Теперь знаю, – сказал я.
– Меня взяли в команду очень сильных ребят, и мне пришлось начинать с абсолютного нуля. Меня опекал там мой приятель, благодаря которому я и попал-то на эту фирму. Но даже при его помощи те совсем легкие задания, которые мне давали, казались мне абсолютно неприступными. Все было полным мраком.
– И все казалось абсолютно безнадежным. Да? – сказал я.
– Да, – сказал Сережа.
– А через три месяца начал брезжить какой-то свет, через полгода ты стал уже многое понимать, а через год был там королем.
– Да, что-то в этом роде. Но когда я проработал там всего девять месяцев, у нас было большое увольнение и я был уверен, что меня выгонят.
– Но тебя не выгнали.
– Нет, меня не выгнали, – сказал Сережа.
– И, наверное, даже повысили.
– Да, меня повысили тогда. Но было очень страшно. Ты когда-либо видел, как к какому-нибудь зданию вдруг начинают подъезжать черные лимузины? Не два-три, а много черных лимузинов. Они стоят около здания, как черные вороны, и ждут своих жертв. С самого утра людей вызывают в кадры, и они возвращаются к своему месту уже в сопровождении охранника. Им разрешают только взять свои личные вещи и тут же провожают вниз и сажают в эти лимузины и отвозят куда-нибудь подальше от офиса.
– Слышал об этом много раз, – сказал я, – но у нас это происходило все как-то приличнее.
– А потом, – сказал Сережа, – насчет “молодых”. Я не думаю, что десять–пятнадцать лет имеют большое значение.
– О, в этом ты можешь не сомневаться. Каждые десять лет имеют огромное значение.
– Ну, это только для самого раннего возраста. Если тебя привезли в пять–десять лет, то твой родной язык – английский. А если – в двадцать, и даже в пятнадцать, то он никогда уже твоим родным языком не будет.
– Да, но и потом – тоже, – сказала Маринка. – В двадцать ты идешь в колледж, и ты уже, как все. А в тридцать–тридцать пять далеко не каждый идет учиться.
– Может быть, – сказал Сережа, – я не знаю, может, двадцать и тридцать – это большая разница.
– Да, – сказал я, – а если ты приехал в сорок пять, то тебе уже надо совершить что-то вроде подвига, чтобы как-то устроиться. И первые два года…
– Первые два года в любом возрасте очень трудные, – сказала Маринка.
– Да, но в сорок пять они могут превратиться в сплошной кошмар.
– А вот и Светка, – сказал Сережа.
– Готово, – сказал Светка.
– Ну, что там у вас произошло? – сказал я.
– Я спросила у официанта, как пройти в туалет.
– И он сказал, что у них нет туалета.
– Да. А как ты догадался?
– А я не догадался. Я слышал.
– Ты слышал, что мы там говорили?
– Да.
– Не может быть, – сказала Светка.
– Почему?
– Ты не мог отсюда слышать, о чем мы говорили там.
– И все-таки я слышал.
– Не может быть.
– Может быть, – сказал я.
– Нет, – сказала Светка.
– А что тут такого особенного? – сказал Сережа. – Я тоже все слышал.
– Маринка, ты тоже все слышала? – спросила Светка.
– А я вообще не понимаю, о чем вы тут говорите, – сказала Маринка.
– Ты, наверное, забыла, что мы оба сидим на полу, – сказал Сережа Светке.
– На каком еще полу? – спросила Светка.
– В торговом зале.
– Что?
– На trading floor.
– А, – сказала Светка, – так бы и говорил. Зачем ты коверкаешь русский язык?
– А при чем тут trading floor? – спросила Маринка.
– А ты не смотрела этот фильм про трейдера? Ты помнишь, как он там в ресторане… Что он делал в ресторане? – спросил Сережа меня.
– Этот трейдер стал рассказывать, о чем говорили за всеми столиками, и что-то такое смешное произошло по этому поводу.
– Да, и он понял, о чем говорили между собой официанты, – сказал Сережа, – и даже пошел выяснять с ними отношения.
– Так твой официант пошутил? – спросил я Светку.
– Да. Но я на секунду растерялась и уже готова была поверить, что у них нет туалета.
– Он долго потом смеялся.
– Да, они все там были очень довольны.
– А я вообще не понимаю, как вы можете там сидеть, – сказала Маринка.
– Где “там”? – спросил Сережа.
– На полу, как ты говоришь, – сказала Маринка.
– Опять коверкаете язык, – сказала Светка.
– Там такой шум. Трейдеры говорят очень громко и все время ругаются.
– К этому быстро привыкаешь, – сказал Сережа. – Я слышу только то, что говорят наши ребята, мои трейдеры и еще, если кто-то пошутит.
– И когда объявляют, что принесли вино с сыром, – сказал я.
– Да, конечно, – сказал Сережа.