День клонился к вечеру, начинало темнеть, ветер снова усилился, пошел редкий мокрый снег. По настойчивым жестам кротихи Ребекка поняла, чего та от нее хочет. Она взяла зубами за загривок последнего из кротят и медленно начала спускаться по склонам, идя по тропинке, которую протоптала в снегу старая самка. Ветер, подталкивавший Ребекку в спину, уже завывал с прежней силой, опять началась метель. Она услышала, как оставшаяся позади кротиха еще раз крикнула «Мандрейк», перекрывая вой ветра. Ребекка с трудом обернулась и увидела — а может, все это лишь почудилось ей, — как среди скал на склонах замелькали огромные тени кротов, а затем растворились в белой снежной пелене и все вокруг окутал вечерний сумрак. Затерявшись в метели, У-Pox пропала раз и навсегда, а Ребекка отправилась дальше по ее следам и через некоторое время очутилась в громадных туннелях среди сланцевых пластин и услышала писк своих кротенышей. Вскоре она увидела лохматого крота, напомнившего ей не кого-нибудь, а Халвера, который хлопотал вокруг кротят, все время пытавшихся уползти куда-то в поисках мамы.
Со временем Ребекка стала героиней шибодских легенд. В них рассказывается о том, как У-Рох на старости лет вызвала к жизни силы, таившиеся с древних времен в Камнях Шибода, а затем отправилась куда-то в метель и вернулась уже со своими кротятами, превратившись при этом в красивую кротиху, чей мягкий серый мех лоснился, словно атлас, которая ничем не походила на обитательниц Шибода и уверяла, что ее зовут Ребекка и она не знает шибодского языка.
В легендах говорится о том, как кротята Ребекки выросли и стали огромными могучими бойцами, которых никто не мог одолеть, и их отвага послужила к чести всего Шибода. В них говорится и о том, что забираться на восточные склоны Шибода небезопасно, ведь там бродит дух У-Рох, а порой, когда над снегами сгущаются сумерки, следом за ней шествует Мандрейк, вскидывая вверх свои когтистые лапы и готовясь защитить ее от любых обидчиков, но на его лице, испещренном шрамами, играет улыбка.
В них говорится о том, как в систему, сильно пострадавшую во время эпидемии чумы, с появлением Ребекки вернулись радость и тепло любви. Когда наступило лето и ее кротята начали выбираться из норы и бродить по округе, она коротала время, рассказывая обитателям Шибода о Розе, целительнице, с которой ей довелось познакомиться, и о кроте по имени Брекен, который, видимо, не уступал в силе Мандрейку, ведь он не испугался самого Гелерта, Пса Шибода, и победил его.
Жители Шибода любят сочинять сказки и рассказывать легенды, это скрашивает жизнь, когда стоит пасмурная холодная погода, а ночи кажутся нескончаемо долгими. Они любят петь и складывать песни. Но голоса их становятся грустными, когда речь заходит о том, что Ребекка, видя, что ее малыши подросли, решила покинуть их и отправиться в путь задолго до начала зимы.
Все они очень любят историю про Брэна, который вызвался проводить Ребекку, когда она сказала, что хочет вернуться в родную систему, хотя обитателям Шибода было известно, что Ребекка — это преобразившаяся У-Рох.
— А что сталось с Брэном? — всякий раз спрашивают кротыши, когда им рассказывают эту историю.
— Как ни странно,— слышат они в ответ,— он вернулся обратно. По прошествии множества кротовьих лет он возвратился в Шибод, но никому ни словом не обмолвился о своих странствиях. И это тоже очень странно, ведь в прежние времена трудно было сыскать крота более словоохотливого, чем Брэн, то есть до тех пор, как он отправился в путь. Уж такая штука эти путешествия, всякий, кому приходится долго странствовать, становится совсем другим, чем прежде. Так что не убегай далеко от своей норы, малыш...
Вдобавок многие из старых шибодских кротов уверяют, будто, когда им случалось заблудиться в метель, им являлась Ребекка, порой молодая и красивая, а порой в облике У-Рох, но всякий раз неподалеку от нее среди скал маячила огромная тень Мандрейка, оберегавшего ее, и она помогала им благополучно вернуться домой.
Вот такие легенды рассказывают в Шибоде.
Часть III. Седьмой заветный камень
Глава двадцатая
Почти никому из живых существ, угодивших под лавину, не удается избежать гибели, но кроты наделены особыми качествами. Едва появившись на свет, они принимаются загребать лапами, расталкивая других кротят, шурша сухими травами в гнезде, пытаясь подобраться к соскам матери.
Вот и Брекен, который оказался погребен под толщей снегов, рухнувших на дно провала, над которым высились скалы Триффана, тоже принялся загребать лапами. Он не пытался выбраться наверх, а наоборот, зарывался все глубже и глубже, каким-то непонятным образом догадавшись, что в этом его спасение и на дне расселины он найдет пищу.