Уже стало темнеть, ветер утих, ветви деревьев, росших вокруг насыпи, едва слышно шелестели. Брекен обнюхал каждую из кротовин и отыскал одну, от которой пахло лишь влажной землей. Исходя из опыта, он предположил, что за этим входом никто не наблюдает, и не ошибся. За долгое время там скопилось немалое количество земли, поэтому он принялся трудиться, следя за тем, чтобы почва не осыпалась вниз, и наконец добрался до туннеля, который искал.
Он оказался меньше тех, которые он привык видеть в Аффингтоне, и пролегал среди пород более темных, чем меловые. За небольшим ровным отрезком последовал крутой, почти вертикальный спуск, затем то же самое повторилось еще раз. Брекену показалось, что он все глубже и глубже погружается в тишину. Он почуял кротовий запах, но довольно-таки слабый, как будто исходивший откуда-то издалека. Брекен подумал, не угораздило ли его спуститься в нору, предназначенную для ночлега, но не обнаружил поблизости ни нор, ни кротов.
К удивлению Брекена, туннель закончился тупиком: путь преградила массивная плита песчаника. Он ощупал ее лапой, а затем прижался к ней носом, чувствуя, что за ней скрывается нечто весьма интересное. Брекену очень хотелось пробраться дальше, и он уже было решил прокопать туннель в обход плиты, но, заметив, какая жесткая вокруг нее почва, понял, что наделает слишком много шума. Но он никак не мог отступиться; наряду с трепетом, в который его повергали эти места, в душе его пробудилось необоримое желание проникнуть в их глубины и полная уверенность в том, что ему это удастся,— те же чувства он испытал в свое время, оказавшись вместе с Ребеккой в Гроте Корней, перед тем как им открылся сам Заветный Камень. Брекен пошел обратно, выискивая место, где земля в туннеле была бы помягче.
Вскоре он обнаружил другую плиту песчаника, у нижнего края которой почва оказалась не столь жесткой. Брекен старался не задевать когтями за плиту, чтобы не наделать шума, и по прошествии некоторого времени прокопал углубление, в которое поместилась его голова, а затем и плечи. Проталкивая осыпавшуюся землю назад, он продвигался все дальше и дальше и наконец очутился не то в норе, не то в небольшом гротике. В противоположной стене Брекен заметил проем и услышал, что откуда-то издалека доносятся совсем слабые, слабей, чем тонкий запах, который он все время чуял, отзвуки голосов, как будто множество кротов, собравшихся где-то в отдаленном гроте, шептали хором, а стены вторили им эхом. В темных стенах туннеля попадались плиты песчаника густо-оливкового цвета, поэтому каждый звук в нем отдавался гулким эхом, и, если бы Брекен легонько кашлянул, его бы наверняка обнаружили.
Дорога шла под уклон, и Брекен старался двигаться как можно более бесшумно и проворно. Он постоянно слышал отзвуки монотонного бормотания и покашливания, которые, казалось, доносились с разных сторон одновременно, — он непременно должен был увидеть, что там происходит. Брекен крался вдоль стены и на каждом повороте прижимался к ней потесней, боясь неожиданно наткнуться на кого-нибудь. Звучание голосов становилось все отчетливей и громче, и временами он останавливался, пребывая в полнейшем убеждении, что за следующим поворотом его взгляду откроется огромное сборище кротов, но вопреки ожиданиям не обнаружил в туннеле никого и продолжал двигаться вперед, навстречу нарастающему гулу.
Брекен почувствовал, как в воздухе что-то изменилось, и догадался, что приближается ко входу в просторный туннель или к провалу. Он стал продвигаться с еще большей осторожностью и вскоре обнаружил, что дальше дороги нет и он стоит на краю уступа в стене огромного зала, подобных которому он никогда прежде не видывал. Пожалуй, он был менее просторным, чем Грот Темных Созвучий, но намного превосходил его по высоте сводов, и Брекену не сразу удалось разглядеть, что находится внизу, хотя он сразу догадался, что там собрались кроты, чьи голоса он слышал все это время.
Зал имел форму круга и походил на колоссальный колодец со стенами из плит песчаника, верхние края которых скрывались где-то высоко в непроглядной гулкой тьме, а дно виднелось далеко-далеко внизу.