Постепенно в Босвелле произошла еще одна перемена. За время, минувшее с тех пор, как он покинул в прошлом сентябре Аффингтон и отправился в Данктон, то есть за несколько кротовьих лет, у него почти полностью пропало желание рассказывать кому-либо о Священных Норах. Но когда Брекен с живой заинтересованностью начал задавать вопросы, Босвелл обнаружил, что ему приятно отвечать на них. От былой неохоты не осталось и следа.
— Как они выглядят? — допытывался Брекен. — А кроты-летописцы до сих пор в них живут?
— Священные Норы расположены в верхней части мелового холма высотой несколько тысяч футов с крутым северным и отлогим южным склонами. Туннели там высокие и просторные, подобных им я больше нигде не видел. И в них царит глубочайший покой.
— Но что же такое Священные Норы?
— Это норы, расположенные в центре Аффингтонской системы, и лишь кроты, принесшие обет послушания, имеют право в них жить. На любые распри наложен запрет. Некоторые из тамошних кротов перестали разговаривать и проводят время в безмолвном созерцании. А остальные стараются говорить, лишь когда это необходимо и только правду.
— Они и есть Белые Кроты? — спросил Брекен, у которого вызывало восхищение все, о чем рассказывал Босвелл.
— О нет, среди них нет Белых Кротов. Впрочем, когда-то они обитали там, и первым из них был Линден, младший сын Бэллагана и Вервейн...
— Да, это предание известно и в нашей системе, но у меня о нем довольно туманное представление, потому что оно связано с Долгой Ночью, а мне... ну в общем... мне не случалось оказаться Долгой Ночью в местах, где рассказывают подобные истории.
Босвелл подолгу рассказывал Брекену об Аффингтоне, о хранящемся там знании, открывая при этом нечто новое для себя, поскольку теперь в его отношении к Аффингтону впервые появилась объективность. Он понял, как сильно тоскует по Священным Норам, по библиотекам и по некоторым из кротов, например по Скиту, к которому успел сильно привязаться. В то же время он осознал, как плохо представлял себе раньше мир за пределами Аффингтона, и подумал, что многие из кротов-летописцев, несмотря на всю свою ученость, поклоняются Камню скорей по незнанию, а вовсе не в силу глубокой мудрости. Возможно, Аффингтон переживает период упадка, как и многие из систем, которые он повидал за время странствий.
— А почему ты ушел оттуда? — спросил его Брекен, и Босвелл постарался как можно ярче описать возникшее у него стремление отправиться в путь, но не стал упоминать о том, что какая-то неодолимая сила заставила его пуститься на поиски не чего-нибудь, а именно Данктона.
Он даже повторил строки из текста, обнаруженного им в глубинах библиотек и послужившего косвенной причиной тому, что он отказался от данных им обетов и отправился в Данктон.
Семь Заветных Камней и Книг седьмерица.
Шесть явилось — Седьмая должна появиться.
Первый Камень — Земля для живых,
Камень второй — Страданья кротовьи,
Третий — Бранный, явленный кровью,
Камень Мрака — Четвертый, в смерти берет он начало,
Пятый — Камень-Целитель, касаньем рожденный,
Свет чистой любви — Камень Шестой.
Мы же взыскуем
Седьмого, последнего Камня,
Что замкнет их кольцо,
И Седьмой
Утраченной некогда Книги
Благословений.
Не успел Босвелл перейти ко второй части, как Брекен прервал его.
— Что все это значит? — спросил он.
— Ну, это же очевидно, тут говорится...
— Нет, я не понял, что такое Заветный Камень.
Босвеллу и в голову не пришло, что кто-то может не знать таких простых вещей.
— Всего Заветных Камней шесть — точнее, семь, как явствует из текста,— но известные нам хранятся где-то среди Священных Нор, куда могут проникнуть лишь сам Святой Крот и посвященные. Согласно легенде, в этих камнях заключена квинтэссенция семи Священных Книг, каждой Книге соответствует определенный Камень. Разумеется, сам я ни разу их не видел, но в Аффингтоне говорят, что эти Камни излучают свет, как луна или солнце, но свет каждого имеет свой цвет, поскольку они сопряжены с различными Книгами. Они...
— А какого они размера? — прервал его Брекен. Он задал этот вопрос чуть ли не шепотом, испытывая удивительное ощущение: ему показалось, будто над ним пронесся ураган или могучий водяной поток, заставив его приникнуть к земле.
— Вот этого я не знаю, ведь посвященные ничего нам о них не рассказывают, и нам запрещено обращаться к ним с вопросами на эту тему. Но, видишь ли, летописцам порой хочется поболтать, как и всем прочим.