— Я не вонючий! — Придя в себя, возмутился Скар.
— Значит, ты только с этим не согласен?!
— Да ты меня, вообще, хотя бы о чем-то спрашивала?!
— Спрашивать уже поздно, надо было думать раньше!
— Да кто же знал, что ты того! — Скар покрутил указательным пальцем у виска.
— Милые бранятся, только тешатся, да? — Лишенный эмоций голос, заставил спорящих замолчать.
Повернувшись к двери, Скар и Лисандра увидели на пороге невысокую девочку с бледным приятным лицом, длинными черными волосами, облаченную в платье цвета воронова крыла.
— Чего тебе, надоедливый ребенок? — нахмурившись, спросил Скар.
— Мой недалекий господин Эгистес, ждет всех во внутреннем дворе, — сообщила девочка.
— Подождет еще, — прорычал зверолюд.
— Мое дело передать всем. Думаю, он лучше подождет, чем увидит вас в таком… кхм, неподобающем виде, — безразлично пожав плечами и грациозно поклонившись, девочка скрылась из виду.
— Вот ведь, — Скар поморщился. — Но она права, — он взглянул на окно, за которым было уже светло. — Скоро мы будем выдвигаться. Подобрав нагрудник паладина, воин приблизился к Лисандре и, стянув с нее одеяло, обнаружил, что на теле девушке уже одета рубашка и кожаный дублет, почти скрытый под кольчугой.
— Какого демона ты прикрываешься-то? — возмущенно проворчал мужчина, завозившись с застежками панциря Лисандры.
— Мне все еще стыдно, — виновато пробубнила девушка.
— Стыдно, у кого видно, — передразнил паладина зверолюд, не стесняясь собственной наготы. Закончив с нагрудником и наплечниками, он закрепил и светлый плащ. После Скар взял влажное полотенце и стер угольный след на нагруднике паладина. — Все, готово!
— Спасибо, — Не решившись взглянуть на Скара, Лисандра уже собиралась уйти, когда мужчина поймал ее за кончик плаща.
— Рука руку моет, — усмехнулся воин, взглядом показывая на свою красную броню, лежащую неподалеку. — Или будущая жена не поможет мужу?
Первым желанием Лисандры было выхватить меч и пронзить наглеца, но она сдержалась.
Кротость — наша добродетель, — мысленно повторила Лисандра, пересекая комнату. Встав над доспехами зверолюда, она подняла один из его наплечников, поражаясь тонкости кузнечной работы и обилию царапин на красной поверхности. Присмотревшись, девушка заметила, что всю броню Скара покрывает множество отметин — память минувших битв. Сколько их было? Два десятка? Три? Больше? А сколько битв осталось ей самой? Возможно, она не вернется из Потерянных земель, а может, не вернется и Скар.
— Чего прокисла? — грубый голос зверолюда вывел Лисандру из оцепенения. — Провозимся здесь — пропустим что-нибудь интересное. — Он поднял с пола рубаху и быстро натянул ее через голову. — Хотя, погоди, — мужчина задумался. — Сначала я схожу отли… — заметив, как расширились глаза девушки, Скар осекся. — Отойду в уборную, с вашего позволения, — важно продолжил он, отвесив девушке насмешливый и крайне неуклюжий поклон.
Лисандра не знала плакать ей или смеяться.
Выйдя из отведенной ей, весьма скромной комнаты, где кроме кровати и стула, не было даже шкафа или стола, Кисара сразу же наткнулась на колючий, недоброжелательный взгляд рыцаря — защитника Колда, стоявшего напротив ее двери. Рядом с ним замер Гирион, но этот храмовник смотрел на девушку спокойно и, как ей показалось, даже с некоторой симпатией.
Кисара догадывалась о том, что ее будут ждать, и специально провалялась в неудобной кровати подольше, чтобы как можно больше отсрочить столь неприятную, но неизбежную встречу.
— Доброе утро, — вежливо поздоровался Гирион, а его брат по ордену ограничился только коротким кивком.
— Вы тут всю ночь стояли? — Кисару начало раздражать столь пристальное внимание.
— Наш долг присматривать за Вами, — невозмутимо ушел от ответа Гирион.
— Я уже взрослая, могу и сама за собой присмотреть.
— Но Вы на нашей земле, так что и решения принимать нам, — парировал рыцарь. — Тем более, мы беспокоимся о Вашей безопасности, так как Вы — очень важны для нашей миссии.
Так я и поверила, — про себя подумала девушка, однако вслух произнесла:
— Благодарю за бдительность, — неприкрытая издевка в ее голосе, наверняка, не укрылась от слуха рыцарей, но те остались невозмутимы, зато сама южанка едва не прикусила язык от собственной язвительности, за которой она тщательно пыталась скрыть страх перед монахами.
— Если Вы готовы идти, то мы проводим Вас во двор. — Произнес Гирион.