— Это война Ариарда, девочка, — хмыкнул Скар. — Ни остроухие, ни коротышки, не станут подыхать за короля и человеческих богов. Потерянные земли всегда были и останутся проблемой людей старой Империи, но даже те не станут жертвовать собой, чтобы выиграть для нас время.
— Он прав, — неожиданно прогудел Колд. — У всех отрядов приказ — сдерживать тварей, но потом, как только начнутся серьезные потери — отступить.
— Но как же мы вернемся обратно? — Кисара нащупала в кармане теплый камень Возвращения.
— Только архимаг и капеллан знают ответ, на твой вопрос. — Колда принялся смотреть прямо перед собой, показывая, что разговор окончен.
— С нами тертые вояки, которым не в новинку Плачущий лес. Я таких по глазам отличаю, — похвастался Кровожад. — Хотя не знаю, как они поведут себя дальше, когда мы войдем в этот лес глубже, — тон Скара едва ли можно было назвать приободряющим. — Возможно, сможем проделать большую часть пути без боев, а там, кто знает… В любом случае, сейчас с нами самые опытные воины Ариарда, они уже не раз смотрели Бездне в лицо.
— Не раз смотрели в лицо? — эхом переспросила Лисандра.
— Да, именно поэтому их так немного, но это лучше, чем юнцы, которые остались у стен Вечного Бдения, скорее всего навсегда. У них еще не отросли клыки, так что сопляки точно обделались под первым же кустом, где Скверна ухватила их за задницу!
— Обделались? — красивое лицо Лисандры исказилось от отвращения. — Выбирай слова в присутствии дам, зверь!
— О, ну да, — Скар улыбнулся. — Я хотел сказать — испугались.
— Другое дело.
— А потом бы уже и обделались от испуга! — хмыкнув, закончил зверолюд. — В любом случае, если что-то пойдет не так — не паникуйте и держитесь ближе к остальным, — сказал вожак зверолюдов напоследок. — Потом, если выживем, я или Таллаг найдем вас.
— А я-то думала, что твой братец уже забыл про своих друзей.
— Не забыл, — серьезно ответил Лисандре зверолюд. — Но он шаман, значит должен находиться с Хаграном и Аркисом, втроем их силы лишь возрастут. Ладно, если Праматерь будет в добром расположении духа, может, еще послушаю твое ворчание, — развернувшись, Скар легко побежал в начало отряда.
— Проклятый зверь, — сердито буркнула паладин.
— Тихо, — суровый голос Колда оборвал девушку. — Мы отдалились от крепости, и теперь наш союзник лишь тишина и скорость.
Кисара хотела было опровергнуть заявление гиритца. По ощущениям девушки, они двигались не так уж и долго, но, стоило обернуться, как слова застряли у девушки в горле — ни высокой стены, ни крепости уже не было видно.
Повсюду, насколько хватало глаз, возвышались уродливые деревья, плотным кольцом обступившие отряд. С их угловатых ветвей, странной паутиной затянувших прижавшиеся к земле тучи, свисали клочья черного тумана, легко развивающегося под внезапными порывами ледяного ветра. Причем этот ледяной ветер, каждый раз дул с разных сторон.
Ошарашено моргая, Кисара поймала себя на мысли, что не может сказать, с какой стороны они пришли и где теперь находится стена Святой Преграды. Людей окутал странный полумрак, тусклый, жуткий, но, в то же время, позволяющий отчетливо видеть на несколько десятков шагов вперед. Однако мрак то набрасывался на отряд, то отскакивал обратно, мечась в странном танце.
— Лигея Заступница, — растерянно прошептала Лисандра. — Где мы?
— В ваших кошмарах. — Сквозь зубы ответил Колд, крепко сжав рукоять верного меча.
Кисара не помнила или не понимала, сколько времени она, как и весь отряд, идет вперед. Девушка двигалась, словно в бесконечном лабиринте из сплетенных стволов угольных деревьев и стелющегося по земле черного тумана.
Деревья то приближались, то отступали, словно морок Великих пустынь, выступая из тумана пугающим миражем.
Иногда Кисаре казалось, что она видела человеческие тела, вплетенные в колючие ветви или попросту насаженные на них. Но лишь единожды, приглядевшись к столь жуткой картине, Кисара больше не смотрела по сторонам.
Время потеряло свою силу, оно, вообще не существовало здесь, в земле смерти и вечного безумия. Кисара видела все, словно кошмарный сон, но как ни старалась, не могла проснуться. Ей начало казаться, что жертвы деревьев о чем-то говорят с ней, шепчут что-то на ухо, зовут с собой.
Обереги на девушке теперь непрерывно жгли кожу, когда чей-то знакомый до боли голос умолял Кисару отойти в сторону. Кажется, это был отец и он плакал. Но ведь южанка совсем его не помнила, да и видела ли она его, слышала ли его голос?