Отряд замер.
— Уже начали, — из начавшего сгущаться черного тумана вынырнул Скар, отряхнувшись, словно мокрый пес. — Проклятый морок усиливается, а твари, что раньше просто следили за нами, начали сбиваться в стаи. Мы не в состоянии вести отряд быстро, есть риск сбиться с дороги, — он взглянул на Кисару. — Архимаг сказал, что ты можешь призвать демона, и тот укажет дорогу. — Миаджи? — Южанка задумалась. Ее подопечная не появлялась уже довольно давно, и причины для этого могло быть две: первая — демонице не нравилось присутствие храмовников, и вторая — Кисара сама не призывала ее, принимая во внимание первую причину.
— Не время для странных слов, женщина! — Нетерпеливо прикрикнул Скар. — Зови своего демона, мы должны продвигаться!
Тон зверолюда оказался более чем серьезным, а свирепый взгляд его янтарных глаз, воинственно блестящих в прорези шлема, ясно давал понять, что отказаться просто невозможно.
Кисара сосредоточилась, что было довольно непросто, учитывая, что все без исключения сейчас смотрели на нее. Девушка вытянула правую руку вперед и, сплетая многочисленные защитные формулы, тихо позвала:
— Миаджи.
Между пальцев Кисары заклубился черный дым, похожий на туман, который сейчас, словно одна из гигантских ониксовых змей Лаэрдоса, смыкал свои кольца вокруг остановившихся людей. Видимо кто-то из гиритцев уже успел предупредить воинов и монахов, так что они пусть и напряглись, но, все же, восприняли появление демона относительно спокойно — лишь несколько человек взялись за оружие и зашептали молитвы своим богам.
Струйка угольного дыма, извиваясь, соскочила с ладони Кисары и, не долетев до земли, приняла человеческую форму — невысокая девочка со смешными красными хвостиками, слегка обиженным личиком и злыми глазками, облаченная в ярко бирюзовое короткое платье и небесно голубые сапожки.
— Это что? — Скар стянул с головы шлем, тупо уставившись на появившуюся перед ним девочку.
— Не что, а кто, дурья твоя башка! — тут же не осталась в долгу Миаджи. — Демон я!
— Ты шутишь или издеваешься? — Не обращая внимания на едва достающую ему до середины живота девочку, зверолюд перевел взгляд на Кисару.
— Извини, она такая, какая есть, — отчего-то южанка испытала чувство вины и стыда.
— Вот этот странный ребенок — демон? — Присев на корточки, Скар ухватил двумя пальцами Миаджи за щеку и потянул на себя. — А по внушительнее ничего нет? — С надеждой спросил он. — Ну там шипы, рога, груда мяса и мышц?
— Отстань от ребенка! — Лисандра грубо отпихнула зверолюда.
— Лиса! — Миаджи спряталась за плащом паладина, тайком показав Скару язык. — Чего им всем от меня надо?! — жалобным тоном спросила она и на ее красных, доверчивых и испуганных глазах выступили слезы.
— Миаджи, прекрати! — Строго потребовала Кисара, чувствуя на себе насмешливые взгляды воинов.
В отличие от гиритцев, которые воспринимали каждое порождение Бездны с одинаковым презрением и отвращением, обычные воины явно не были впечатлены призванным южанкой демоном. Они ожидали увидеть разорителя или опустошителя, возможно, какую-нибудь другую тварь с витыми рогами, когтями величиной с лезвие меча, желательно изрыгающую огонь и готовую скакать перед демонологом на задних лапках, а вместо этого им показали капризного ребенка.
— Ты с ними заодно, сестрица? — с видом оскорбленной невинности, Миаджи прикрыла ротик ладошками.
— Нам нужна твоя помощь, — скорее попросила, чем приказала Кисара и демоница, с явным нежеланием, сбросила свою обычную маску. Вздохнув, она коротко спросила:
— Чем могу помочь, сестрица?
— Нам нужно добраться до обители Нерушимых Врат, сможешь нас провести?
— Раз уж вы не послушались меня и все-таки пришли сюда, то смогу. Легко, — девочка фыркнула. — Эй! — Она протестующе взвизгнула, когда Скар заграбастал ее своей лапой и потащил за собой, во главу отряда.
— Не вопи и делай свое дело, — ускоряя шаг, рыкнул зверолюд.
— Я тебе это еще припомню, — прошипела демоница, понимая, что эта пустая угроза не напугает того, кто так бесцеремонно обращается с ней, зная о ее естестве.
Сама же Миаджи, связанная кровным договором с Кисарой, не могла ничего с этим поделать, так как хозяйка запрещала ей причинять людям боль. В голове демоницы уже зарождались планы отмщения, вписывающегося в рамки договора, к примеру, напихать в шлем зверолюда жаб, пока он будет спать или забросить вонючую шкуру, накинутую на его плечи и сейчас мельтешащую у нее перед глазами, в какой-нибудь хлев, под брюхо самой толстой свиноматке.