Однако для всего этого требовалось, чтобы обидчик демоницы вернулся в Светлые земли.
Перед глазами Миаджи вдруг промелькнуло обрамленное седой бородой и волосами лицо, и она зашипела рассерженной кошкой, почувствовав близость гиритца с сильной духовной аурой и разглядев на его табарде серебряные стержни.
Мужчина едва удостоил девочку взгляда, слишком сосредоточенный на своей молитве и распаковывании какого-то свертка. Миаджи хватило лишь беглого взгляда на снежно белую ткань в руках гиритца, чтобы ее глаза обожгло, словно пылающим пламенем.
— Ты чего? — на бегу спросил Скар, широкими прыжками рвущийся вперед. Он не услышал внятного ответа, лишь неразборчивое бормотание, которое не счел нужным разбирать.
Быстро обогнав отряд, вожак зверолюдов оказался среди соплеменников и поставил свою ношу на землю.
— Это что? — Хагран Шепчущий, ткнул загнутым пальцем с обломанным когтем в сторону девочки, возмущенно поправляющей столь неуместное в Потерянных землях яркое платье городской жительницы.
— Это демон, — протиснувшись вперед, Таллаг подмигнул девочке. — Привет, Миаджи!
— А, — демоница проигнорировала приветствие. — То-то я думаю, воняет мокрой псиной, а это ты и твои родичи.
— Надеюсь, ты не только языком чесать умеешь, малышка? — тяжелая латная перчатка легла на голову Миаджи, с силой поворачивая ее в сторону. Скар заглянул девочке в глаза. — Веди нас к этой обители, да побыстрее, как велела твоя хозяйка.
— Сама разберусь, — с неожиданной для ребенка силой, Миаджи сбросила с головы руку зверолюда, чем заслужила его одобрительную ухмылку. — Не отставайте, а то мои родственнички уже наступают вам на пятки!
С этими словами Миаджи резко развернулась и быстро заскакала вперед, словно спешила в лавку со сладостями. Демоница бесстрашно вступила в черный туман, весело и радушно заструившийся вокруг ее детского тела.
— Тгард валр! Всем смотреть в оба! — Скар дал знак своим воинам и те последовали за демоницей, без страха и сомнений нырнув в туман.
Отряд возобновил движение, слыша, как откуда-то сзади раздается нарастающий вой, ставший еще громче и яростнее, когда к беззвездному небу Потерянных земель взметнулся белоснежный стяг. Ткань украшало вышитое черное солнце, чьи прямые лучи сверкали серебром — высший символом Гирита Защитника.
По рядам воинов пронесся благоговейный ропот, когда тьма отпрянула перед знаменем.
— Не думал, что оно, действительно, существует, — Эгистес, прищурившись, посмотрел на стяг. — Это, то самое знамя, с которым сражался преподобный Ларцис, первый капеллан гиритцев?
— Такой как ты, даже не достоин смотреть на него, еретик, — Колд не отрывал взгляда от реликвии своего ордена, сохраняющей белый цвет, несмотря на кровавые капли, падающие с неба.
Сердце рыцаря — защитника забилось чаще, а его душа наполнилась столь праведной верой, какую он и не надеялся испытать, но к которой всегда стремился. Сейчас, когда он смотрел на артефакт времен создания ордена, ранее хранящийся в зале капелланов, то чувствовал, словно сам Гирит обратил на него свой благословенный взгляд.
Колд видел древнюю реликвию лишь два раза в жизни — на посвящении в орден и тогда, когда ему даровали звание рыцаря — защитника. Но теперь знамя Ларциса выглядело совершенно иначе: в руках благочестивого капеллана ордена, трепещущее на ветру, разгоняющее мрак Бездны и отталкивающее Скверну, оно являло собой истинную мощь и силу нерушимой веры, пронеся ее сквозь века, чтобы подарить людям надежду.
Колда не знал, что капеллан Грегор принес с собой столь значимый для гиритцев артефакт, но благодарил бога за то, что ему довелось еще раз увидеть чистейшее в своей непорочности воплощение веры и жертвенности.
И рыцарь — защитник понял еще оду вещь — теперь они не могут проиграть. Он не питал особых иллюзии на счет следующих с его братьями солдат. Пусть они и лучшие в пограничных полках, но без духовных лидеров — жрецов и пастырей, даже самые отважные воины легко поддались бы Скверне, став одержимыми.
Именно поэтому Грегор не брал с собой армию — в ордене не было столько пастырей, чтобы защитить войско. Руководствуясь этим, капелланы ордена Гирита, сделали ставку на отвлечение еретиков и быстрый прорыв к стенам обители, доверив эту миссию самым преданным сынам бога — защитника.
Главной силой отряда оставались гиритцы. Капеллан Грегор лично отобрал каждого из кандидатов, и теперь они должны оправдать возложенные на них надежды, ведь судьба не только ордена, но и всего Ариарда, зависит от них.