К нему уже мчались появившиеся неведомо откуда стражи в доспехах.
Он, наклонившись, прошел в саркофаг и дотронулся до совершеннейшего в мире оружия.
Рукоять удобно легла ему в руку, и секира, завершив последний оборот парения, внезапно рухнула оземь. Само собой, удержать эдакую тяжесть ему было не под силу, и Аткас разжал пальцы.
В эту самую секунду ему заломили руки за спину, чуть не вырвав кости из суставов. Нечеловеческая мука пронзила плечи. Чья-то рука схватила его за волосы и оттянула затылок к спине, чуть не выдрав добрую половину волос. Юноша упал на колени, по щекам потекли слезы.
Сдавленный от гнева голос рявкнул над ухом:
— Именем его величества, ты арестован!
Глава 11
Неразговорчивый гном, из которого друзьям удалось вытянуть лишь имя — Могрет — провел их по цепочке пещер, в которых жила царская семья. По пути, стоило Слэму засмотреться на какую-нибудь картину или скульптуру, Могрет их поторапливал, чуть ли не шипел. Гном не скрывал, что ему совсем не по душе присутствие людей в личных покоях царя.
В распоряжении царевны Тсеи было несколько комнат-пещер. После слов царя о том, что она слабоумна, Экроланду не показались странными ни яркие, крупные рисунки на стенах, ни множество игрушек, стоявших на полках.
В комнате с кроватью под балдахином преклонных лет гномиха мыла пол, стоя на четвереньках. При появлении людей она вскочила и торопливо высморкалась в фартук. По покрасневшим глазам было видно, что она недавно плакала. Могрет, насупившись, отошел в дальний угол, где встал, скрестив руки на груди и выставив бороду вперед, словно клинок.
— Добрый день, — поздоровался Экроланд и представился. — Его величество рассказал нам о постигшем его несчастье. Мы здесь затем, чтобы помочь в поисках ее высочества.
Гномиха сморгнула с ресниц слезы и присела в реверансе:
— Меня зовут Лайса, сэр Гурд. Я — горничная Тсеи. Это ужасно, просто ужасно! У меня даже слов нет… Все случилось так неожиданно! Бедная девочка, что с ней сталось? На его величестве лица нет, вчера пришлось лекаря вызывать — с сердцем что-то…
— Скажите, пожалуйста, госпожа Лайса, — перебил ее Экроланд, — кто и когда видел ее высочество в последний раз?
— Я и видела! — воскликнула гномиха и, заломив руки, запричитала, — несчастное дитя! Три дня тому назад я, как обычно, уложила ее вечером спать, а позавчера наутро обнаружила пустую постель. Мы с ног сбились, обыскивая туннель за туннелем, только в запечатанные никто сунуться не решился, а так снизу доверху все осмотрели, и даже охрипли, зовя ее. И все напрасно! Даже Чуня исчез.
— Чуня? Это кто? — насторожился Слэм, по-кошачьи мягко обходя спальню и заглядывая во все углы. Могрет недовольно засопел, но промолчал.
— Собака. Недавно его величество подарил Тсее щеночка, так она в нем души не чает. Уж он-то куда запропастился, ума не приложу.
— Два дня — не такой большой срок, — заметил Экроланд. — Я попробую взять след. Госпожа Лайса, Могрет, вы не могли бы на несколько минут оставить нас со Слэмом одних?
Гномиха решительно подхватила упирающегося Могрета под руку и потащила его вон из спальни, тихо приговаривая:
— Ты совсем сдурел! Люди нам помочь пытаются, а ты смотришь на них, как саламандра на воду.
Слэм отошел в сторонку, чтобы не мешать рыцарю, и присел на корточки. Он видел, как тяжело его другу даются заклинания, и тихонько проклинал далекую деревню, выманившую у Экроланда меч. Но мало помалу рыцарю удалось скопить в себе необходимое количество Силы, он поманил Слэма к себе, и, когда тот подошел, схватил его за руку. Рейнджер почувствовал, как Сила тихонько сочится в него сквозь прохладные рыцарские пальцы. Она позволила ему воспользоваться волшебным зрением, даром, доступным лишь немногим.
В воздухе нарисовались разноцветные нити-следы. В их хаотичном переплетении Экроланд сразу нашел нужную, нежно-салатовую нить царевны и показал ее Слэму. Было делом нескольких минут вычленить наиболее поздний след.
— Ну, пошли, что ли, — сказал Слэм, почесав в затылке. Его глаза были распахнуты широко-широко, чтобы вобрать все волшебство вокруг. — Только вот как бы нам половчее избавиться от Могрета, а то он и шагу ступить не даст, от его добреньких взглядов у меня уже ожог на спине, честное слово!
Однако Могрет и сам не горел желанием сопровождать друзей. Когда они торопливо вышли из спальни Тсеи и объявили, что встали на след, он подозрительно поинтересовался: