Толлирен подал знак. Придворные и прочие гномы быстро расступились, увлекая за собой людей. На очистившийся круг вступил мастер топора со своими помощниками. Деревянную колоду установили посредине, а юный гном расстелил вокруг тряпки.
Вопль, громче всех предыдущих, захлебнулся у Прикса в груди, когда стражники поволокли его к колоде. Мастер топора равнодушно стоял поодаль, терпеливо ожидая, когда преступника расположат удобным для него образом.
Аткас сглотнул и почувствовал, как волоски на руках становятся дыбом. Он и желал бы отвернуться, но какое-то мерзкое любопытство заставляло его пошире распахнуть глаза, чтобы не пропустить ни единой детали казни.
Меньше чем через минуту все было кончено. В самый последний момент Аткас все-таки зажмурился, но громкий чмокающий звук, раздавшийся, когда голова отделилась от тела, еще долго стоял у него в ушах. Помощники мастера топора деловито убрались, вымыли пол, а стражники унесли тело прочь.
Казалось, в зале ничего такого и не произошло, разве только пол, где стояла колода, блестел чуть больше обычного, да лица присутствующих слегка побледнели.
— Вам придется ответить за это! — кричал откуда-то сзади Сегрик, совсем потерявший голову; по счастью, царь его не слышал или же делал вид, что не слышит. Стражники вытолкали разбушевавшегося рыцаря из зала и плотно закрыли за ним дверь.
— Аткас… Что же мне с тобой делать? — спросил себе под нос царь. Он поколебался, но затем принял решение, — я освобождаю Аткаса, но предупреждаю, что отныне ему запрещен вход в подземное царство.
Царевна подбежала к отцу и вжалась головой ему в грудь. Толлирен рассеянно пропускал между пальцев прядки волос любимой дочурки и казался расслабленным и спокойным. Задумчиво глядя на Экроланда, он медленно сказал:
— Я еще раз благодарю вас за спасение моей Тсеи. А Наместнику передай, что в Твердикане горы слишком высоки, чтобы он смел мне угрожать. Пусть ищет других строителей, хотя, между нами говоря, те хлипкие стены и за год не поправить.
Экроланд приложил руку к доспеху у сердца и низко-низко склонился:
— Спасибо, Толлирен, за твою доброту, которую ты проявил к Аткасу.
Царь усмехнулся:
— Может, Эри, он и хороший оруженосец, но я бы на твоем месте не слишком на него полагался. Кажется, он и вправду трус, да к тому же у него ветер в голове.
— Я знаю, — просто сказал рыцарь, — прощай. Надеюсь, мы еще свидимся.
Когда они выходили из зала, царь негромко сказал им вслед:
— Да, еще, Эри. Спасибо за Трогина…
***
Сегрика в тот день они так и не видели. Он предпочел забрать коня и уехать в Вусэнт, даже не попрощавшись. Видимо, боялся в ярости натворить глупостей.
После блужданий по подземным лабиринтам Аткасу казалось, что его словно выпустили из тюрьмы, настолько здорово было вновь увидеть небо, солнце и облака, клубившиеся белым туманом где-то под ногами.
— Ну, брат, — ухмыльнулся Слэм, идя рядом, — сегодня ты врал чаще, чем дышал!
— Простите, мастер Слэм, но я совсем не хотел умирать, — огрызнулся Аткас, — мне совершенно не хотелось ничего красть, просто гномы напичкали меня этим своим порошком, и я…
— Ага, — расхохотался Слэм. — Насильно небось кормили?
Надувшись, Аткас замолчал. Он испытывал сильное облегчение оттого, что их больше ничего не держит в подгорном городе. Он совершенно не жалел, что отныне ему закрыт доступ под землю. Откровенно говоря, он радовался этому.
Его хозяин тоже проявил себя самым достойным образом. Ни слова упрека Аткас от него не услышал, хотя был достоин изрядного количества пинков и оплеух. Экроланд, словно жалея его, сам вызвался забрать коней из платной конюшни и сейчас шел к ним, ведя всех троих за собой.
— Ума не приложу, как сказать Наместнику о словах Толлирена, — сказал Экроланд, подходя к ним.
— Ха! Об этом стоит побеспокоиться в последнюю очередь. Вон как Сегрик удрал отсюда — только пыль столбом стояла. Он, небось, не упустит случая доложить своему разлюбезному Наместнику в подробностях, как все было, — воскликнул Слэм. — Так что не тревожься и выкинь из башки дурные мысли. Вообще-то говоря, я думаю, что на самом деле голова у тебя болит совсем по другому поводу.
— Да ну? Это по какому же?
— Ну как же? А королевские паладины, которые прибудут в Вусэнт со дня на день? Я бы уже от страха умер, будь я в таком же положении!
— И верно, не Наместник заботит меня прежде всего, — признал Экроланд, устраиваясь удобнее в седле. — Но и о королевских паладинах я тревожусь мало. Меня беспокоит только судьба Вила. Март на исходе… Скоро варвары предпримут решительные действия.