Зрители стали расходится, пациент с оханьями и причитаниями забрал зуб на память и поковылял прочь, а доктор уселся на стул ждать новых больных. С интересом он покосился на двух паладинов и поднял руку с щипцами, вскинув брови: мол, подходите, не стесняйтесь.
— Слава богам, я на зубы не жалуюсь, — испуганно проговорил Синюрд. — Право слово, я бы предпочел раз десять оказаться на месте того малого с фальшивой головой, нежели позволить эдакому коновалу копаться у меня во рту.
— Я думаю, для того рыцаря изобретут весьма суровое наказание. На месте Магистра я бы тотчас же отлучил негодяя от рыцарского звания. Так что пусть лучше у тебя болят зубы…
Синюрд коротко вздохнул. Иногда упрямство Тьего его просто бесило. Ну на кой, спрашивается, надо было отказываться от великолепных покоев во дворце? Конечно, Наместник весьма огорчился, узнав правду про голову, но почему из-за каких-то туманных соображений они теперь должны подыскивать себе ночлег в городе? Этого Синюрд понять никак не мог.
Они пошли дальше по улице, лениво высматривая приличную гостиницу, где можно остановиться на ночь. Паладинам абы что не подходило: во-первых, здание должно было быть ухоженным, возможно, с собственным садом; из кухни непременно должно пахнуть свежей выпечкой и жареным мясом, а служанкам следует носить одинаковые чистенькие переднички.
Наконец, на одной из улиц они нашли подходящее заведение.
— Нет, только представь себе, «Львиный рык». Какое оригинальное название, а? Эти хозяева таверн начисто лишены фантазии! — пробурчал Синюрд, гадая, что за апельсинового цвета зверюшка изображена на вывеске. На кого-кого, а на льва она точно не походила.
— Бывало и хуже, — отвечал Тьего, разглядывая вывеску Зрением. — Вспомнить хотя бы «Тупого Бастарда» на Театральной улице. Там, правда, дело было не столько в названии, сколько в картинке. Я приходил туда и каждый раз ожидал, что вот-вот вломятся стражники и штрафанут хозяйку. Ладно, у меня в животе сейчас будет хор распеваться. Зайдем, что ли?
Внутри их настроение поднялось. Вопреки ожиданиям, пол оказался чисто вымыт, все работающие в таверне девушки тепло улыбнулись вошедшим, ну а публика была очень даже приличная: чиновники, купцы из тех, что побогаче, даже парочка задирающих нос аристократов. У самого входа разместилась шумная компания мастеровых из разных Гильдий, о чем говорили разнообразные вышивки у них на правой стороне груди.
Тьего медленно оглядывался, привыкая к обстановке. Синюрд старался не замечать любопытных взглядов, которыми их то и дело ощупывали постояльцы. Особенно, конечно, тех заинтересовала серебряная маска Тьего. Паладин рассматривания не видел, но чувствовал, словно липкое желе медленно стекает вниз по коже. Он потянул Синюрда за рукав, чтобы тот поторопился сесть. Гигант уже приглядел столик, как вдруг Тьего пребольно ущипнул его за руку:
— Быть такого не может!
Синюрд обеспокоено завертел головой, но ничего необычного не обнаружил:
— Дружище, в чем дело?
— Син, я ощущаю… Но нет! Это просто невозможно!
— Да в чем дело? Перестань говорить загадками!
Рука Тьего вытянулась вперед:
— Син, посмотри на дальний угловой стол! Посмотри туда! Кто там сидит?
Синюрд медленно обернулся и обомлел. Его рот раскрылся, но поначалу и звука оттуда не вылетело. Только спустя мгновение гигант взял себя в руки и изумленно пробормотал себе под нос:
— Вот так дела! Ты, кажется, прав… Там сидит никто иной, как Эри!
Через секунду они уже обнимались — Синюрд, Тьего и Экроланд.
— Какими судьбами, друзья? — жизнерадостно вопрошал Экроланд, обводя их счастливыми глазами.
— Мы приехали сюда по одному весьма неприятному, как выяснилось, делу, но теперь полностью свободны, — ответил Тьего.
Они уселись за стол, и тот сразу стал казаться маленьким на фоне трех облаченных в доспехи мужчин. Экроланд получил возможность рассмотреть их получше.
Первым делом в глаза ему бросился особый оттенок их доспехов. Такой цвет, голубовато-серебристый, имелся только у сплава стали с добавкой аслатина. Полный комплект таких доспехов стоил немногим больше Медовых Лужаек с прилегающими деревнями.
— Поздравляю с повышением, парни, — сказал, улыбаясь Экроланд.
— Опомнился! — с легкой укоризной молвил Тьего. — Мы получили звание паладинов спустя три года после службы на заставе.