— В его руках он будет смертелен! — гневно воскликнула Денра. — Ты умрешь, если не ослабишь Гурда!
— Я не хочу, — Сегрик сел и обхватил голову руками. — Не хочу, не хочу…
— Дорогой, — Денра склонилась над ним и ласково запустила пальцы в черные кудри, — прошу тебя, не упрямься. Поверь, так будет лучше. Я видела, что он убьет тебя, если ты немножечко не схитришь!
— Я рыцарь, Денра, — он поднял к ней бледной лицо, — несмотря на все дурные поступки, что я совершил, во мне крепка вера в Талуса. И кодекс чести для меня — не пустые слова.
Глаза Денры оставались холодными, как две ледышки. Внезапно ему на ум пришли другие глаза, синие-синие, словно незабудки.
Следуя взглядом по аккуратной одежде жены, Сегрик вспомнил иной наряд: легкомысленное сиреневое платье, ладно облегавшее тоненький стан владелицы…
Давным-давно, много лет назад, он встал перед выбором. Пришла пора обзавестись семьей, и он присматривался к двум девушкам. Первая училась на светлую волшебницу, он бегал к ней на свидания в персиковый сад, раскинувшийся перед академией магии. Многие готовы были отдать полжизни, лишь бы прикоснуться к руке смешливой, золотоволосой девушки, а она предпочла мужественного воина Сегрика, уже в те времена отличившегося на поле брани. Но волшебница оказалась не единственной, кому уделял внимание юноша. Он также ухаживал за дочерью состоятельного купца, миловидной, но замкнутой Денрой. В ту пору чувства брали верх над разумом, поэтому Сегрик для себя решил, что остановит выбор на волшебнице, уж больно с ней ему было хорошо. Однако посещать Денру он не прекратил, решив окончательно определиться в своих намерениях. Ничего удивительного, что в один прекрасный день добрые люди донесли золотоволосой волшебнице, что ее жених встречается с другой девушкой.
И в том самом персиковом саду, где Сегрик целовал нежные щечки, подобные плодам деревьев вокруг, и пухлые сладкие губы, он получил несколько пощечин и строжайший наказ не приближаться к академии магии ближе мили.
Сегрик даже не ожидал, что это будет для него таким тяжелым ударом. Он днями бродил по городу, мечтая приблизиться хоть на шаг к персиковому саду, но совесть и стыд не позволяли ему этого. Денра напрочь вылетела у него из головы, да и до нее ли было, когда сердце ощущалось в груди разверстой раной, а мир вокруг виделся черным ночью и серым днем. На базаре Сегрик корзинами покупал цветы и отсылал златовласке, но та была непреклонна и в скором времени по городу разнеслась весть, что она выходит замуж за родовитого аристократа.
Назло ей он женился на Денре. Прошло совсем немного времени, и он понял, что ему весьма комфортно и спокойно жить с женой, ну а то, что в браке нет любви… Его подобные мелочи мало заботили.
К реальности его вернул пронзительный взгляд Денры. Склонив голову, она изучала его лицо, словно забавную зверушку.
— Хотела бы я знать, о чем ты думаешь, — проговорила она тихо. — Кто знает, что бы я сделала тогда?
На секунду Сегрик испугался: а ну и впрямь жена научилась читать мысли, но страх прошел, и он скрипуче рассмеялся:
— Намесила бы еще снадобий, не иначе.
Денра встала и зашагала по комнате, ломая пальцы. Какие еще найти доводы, чтобы переубедить упрямца? Как назло, в голову ничего не приходило, и она повторила:
— Ты хочешь умереть? Я ясно видела, что Гурд очень, очень силен… Да, несмотря на свой возраст! И он отнюдь не глуп, хотя и наивен, как теленок.
— Но это же суд Талуса, Денра! — почти простонал Сегрик, вновь хватаясь за голову.
Денра сузила глаза и замедлила шаг. Еще чуть-чуть надавить — и Сегрик сдастся.
— Это все бабьи сказки, — помолчав, рассудительно сказала она. — Завтра бог вам не поможет… и вообще когда-либо. Уверена, у него множество других дел. А я не хочу тебя потерять, любимый.
— Нет, Денра, — Сегрик бросил на жену яростный взгляд. — Не бывать по-твоему. Я не пойду на такой обман.
Он вышел из комнаты, а она осталась стоять посредине и задумчиво кусала губы.
Ей действительно была видна его смерть… Но отнюдь не от руки Экроланда. Она не знала, можно ли ее избежать.
А главное, нужно ли ей это.
***
В честь того, что в Медовых Лужайках остановились столь знатные гости — мало того, что паладины, так еще и лучшие друзья Экроланда, Тим постарался не ударить в грязь лицом и закатил такой пир, что из-за стола все вылезли с трудом.
— Отлично тут готовят, — проговорил Синюрд, довольно поглаживая себя по животу. Без доспехов он стал выглядеть совсем как зажиточный фермер, о его принадлежности к паладинам говорила только толстая серебряная цепь, замысловато обвитая вокруг пояса. — Будь моя воля, остался бы у тебя жить!