Она даже не старалась запомнить бесконечные повороты и мудреные лабиринты комнат, старалась идти выпрямившись и со всевозможным достоинством, хотя в голове у нее был полный сумбур, а на языке вертелись тысячи вопросов о предстоящем испытании.
«Надо будет — сами все скажут, — подумала она, стараясь даже в мыслях держаться уверенно, но тут же ее охватила паника, — а если меня тут убьют? Вечером пара монахов выйдет на кладбище с большим мешком, закопают меня в чью-нибудь могилу, и все… А Эри скажут, что я не выдержала испытание».
Монах замешкался перед неприметной дверью, звякнули ключи на большой связке. Он некоторое время повозился, отпирая замок, а потом распахнул дверь и сделал приглашающий жест.
Она вошла в зал, куда вело множество дверей с разных сторон света. Вместо факелов едва светились лампадки, придававшие этому мрачному месту некоторую долю уютности.
Посреди зала стоял алтарь. Он представлял собой громадный каменный стол с желобками по периметру для стока крови. Подле его величия терялся небольшой столик с ритуальными ножами.
«Алтарь… Но Талус не принимает жертв! — лихорадочно думала Дженна, ища выход. Убежать, убежать отсюда поскорее! — Другие боги — да, Секлар, и Регот тоже, но не Талус!»
Только через некоторое время до нее дошло, что алтарь не пуст. На нем распласталась женщина, связанная по рукам и ногам. Она была не очень молода и, видимо, находилась в беспамятстве. Ее пышные черные волосы разметались по каменной поверхности стола.
Дженна сделала маленький шаг назад и пальцами толкнула дверь позади себя. Как она и ожидала, та уже была закрыта.
Мысли беспокойными птахами заметались у нее в голове. «Так что же, я должна буду смотреть, как приносят жертву? Это и есть испытание? Боги, помогите мне!»
Зал начал заполняться людьми, входившими через разные двери. В большинстве своем это были священники, но и священницы тоже попадались. Все были в белых рясах, подпоясанные золотыми поясами. Они молча окружали алтарь, некоторые вставали совсем близко к Дженне, так что она могла учуять особый аромат благовоний, исходивший от них.
От толпы отделилась тоненькая священница, на голове которой сиял обруч с крапинкой аслатина.
— Здравствуй, — приветливо сказала она. Ее серые глаза смотрели дружелюбно и чуть устало. — Ты — Дженнайя, верно? — спокойно продолжила она, не дождавшись ответа. — Меня зовут Милина, я помощница Рапена.
Дженна наклонила голову, подозрительно глядя на священницу. За каждым словом ей чудился подвох.
— Я вижу, ты напугана. Не стоит бояться. Здесь храм Талуса, а он не дает своих детей в обиду.
«Я не дитя Талуса,» — подумала Дженна, но, само собой, промолчала.
Милина поправила золотую прядь, выскользнувшую из-за уха, и тем же ласковым тоном спросила:
— Тебе известно, в чем состоит испытание?
Дженна помотала головой:
— Никто не потрудился мне об этом сообщить.
Странным образом она почувствовала себя шестилетней девчонкой перед этой худенькой священницей, столько в ней было спокойного достоинства.
— Ты, конечно, обратила внимание на ту женщину на алтаре. Могу представить, что ты себе вообразила! Но спешу уверить: никто тут никого не собирается приносить в жертву. Та женщина… Она очень, очень сильно больна. В любом другом месте вылечить ее было бы невозможно, но здесь, в этом зале, собрана очень большая Сила. Ты, верно, знакома с заклинаниями лечения?
— Да, — сказала Дженнайя. Лечить разные болезни ее научили задолго до того, как она попала в деревню.
Милина удовлетворенно кивнула:
— Тогда все просто. Исцели ее, не дай ей умереть, вот и все. Мы будем тебя поддерживать, и, конечно, поправим, если ты ошибешься.
Дженна переводила взгляд со спеленатой женщины на священницу, но в ответ на нее глядели столь светлые и лучистые глаза, что она сумела только выдавить:
— Чем же она больна?
Милина печально улыбнулась:
— Она потеряла слишком много крови, Дженна. Восполни живительную влагу в теле бедняжки, верни ее к жизни, и Талус запечатлеет на твоем челе поцелуй.
Внутренне Дженна содрогнулась. Слишком уж слащава эта Милина, так и хочется совершить что-нибудь вопиющее, например, смачно плюнуть на каменный пол. Еще не хватало, чтобы всякие боги ее чмокали в лобик… Хватит и того, если ее просто отпустят прочь, и она уедет обратно в Медовые Лужайки. Кольнула мысль: как там Экроланд? Началось ли его испытание?