Кого-кого, а Рапена Дженна жаждала увидеть меньше всего, но он был тут как тут, смотрел на нее исподлобья, словно на диковинную зверушку.
— Вижу, ты уже посвятила Дженнайю в курс дела? — спросил он, хмуро глядя на священницу. — Она готова?
— Да, святой отец, — Милина шустро поклонилась.
— Внимание! — Рапен поднял руку. Все собравшиеся воззрились на него. — Занимаем места. Дженнайя Ивесси, готова ли ты доказать, что не являешься ведьмой?
— Готова, — пробурчала та.
— Отлично.
Он провел ее к возвышению возле алтаря и вскинул вверх указательный палец, словно стремясь наколоть на него толстый пласт воздуха:
— Вот место, откуда ты можешь черпать Силу. Имей в виду, что здесь на это способны все, так что ни одна твоя уловка здесь не пройдет. Гасменда — чтица заклинаний, поэтому ты просто не успеешь сделать ничего дурного. Тебя тут же скрутят, понятно?
— Да, — буркнула Дженна. Милина взглянула на нее с укоризной.
— Приступай, — приказал священник, и легонько ее подтолкнул.
Дженна сосредоточилась, пытаясь не замечать, что около алтаря кругом стоят безмолвные священники и следят за каждым ее движением. Гасменда, старуха в плаще серого цвета, стояла поодаль, с насмешкой наблюдая за ней.
Вначале Дженна взглянула вверх. Там, в потолке, был вделан аслатин громадных размеров — с целое блюдце. В нем бушевала небывалая Сила, и если бы священники Талуса умели накладывать разрушительные заклинания, то с помощью этого камня они бы махом уничтожили всех варваров из Края Вечной Зимы.
Она потихоньку потянула из него Силу. Это получалось с трудом, аслатин словно смотрел на нее и плевался: «Нечестивая, нечистая, руки прочь от меня! Что ты здесь делаешь, отродье Неназываемого, в самом сердце добродетели и света?».
Но она брала, и брала много. Каждая следующая порция давалась ей легче, и вскоре Сила уже плескалась в ней. Она улыбнулась, представив, что могла бы сделать. Мысли об этом были очень приятны. Она мельком глянула на Рапена, и память сразу услужливо подсказала ей одно особо изощренное заклинание… Для священника смерть была бы лучшим подарком, если бы она пустила в ход это одно из немногих известных ей сильных заклинаний, но увы: Гасменда не спускала с нее глаз, а раз она чтица заклинаний, то мигом поймет, что к чему.
Пришлось обратить внимание на несчастную больную.
Дженна перешла на волшебное зрение.
Ей пришлось опереться рукой о краешек алтаря, чтобы не упасть. Все вокруг сияло голубоватым светом заклинаний. Они были здесь повсюду, создавая столь сложную и запутанную паутину, что можно было провести годы, расплетая ее.
Над алтарем светились множество нитей, одни уходили в аслатин, другие, — просто вверх, сквозь каменный потолок, третьи же спускались на алтарь и перекрещивались на нем.
Дженна удвоила усилия и среди хитросплетений разобрала одно-единственное заклинание — оно было простеньким, но от этого не менее эффективным, и постоянно действовало на область столешницы. Из-за него женщина и была без сознания.
«Значит ли это, что они все-таки приносят жертвы? Уверена, в Заветах Талуса об этом не говорится… Очень разумное заклинание. Разумеется, кому надо, чтобы жертва вопила на алтаре от страха и боли? — подумала Дженна. — С этим заклинанием лицемеры-священники вполне могут притворяться, что она уже мертва, а они втыкают нож в бездыханное тело. Душа отлетает к богу, тело пристойно лежит на столе, не дергается и не извивается. Красота!»
Теперь только Дженна заметила, что запястья женщины на алтаре обмотаны тряпками, сквозь которые сочится кровь.
Она провела ладонью над запястьем и определила, что под окровавленными тряпками скрыты глубокие и грубые порезы. Вены перерезаны, и, скорее всего, на другой руке такая же картина.
Ну что же, заживление ран — дело нехитрое, и Дженна уже была готова приступить, как женщина открыла глаза.
— Само развеялось заклинание бессознательности, — доложила Рапену Гасменда.
— Халтурщики, — проворчал Рапен. — Ладно, девчонка сама разберется, что делать.
— Они входят в телепатический контакт. Инициатор… не разберу, кто, — сказала старуха.
— Это еще зачем? Прервать сейчас же!
Но до того, как священники их прервали, в голове Дженны раздался вопль, столь громкий, что она невольно зажала уши:
«Я хочу умереть! Убей меня! Убей меня! Убей меня! Дай мне смерть! Пожалуйста! Не отдавай меня им! Убей! Меня!.. Ты кто? Ты не из них? Убей меня сию секунду! Умереть… смерть… я хочу умереть… я не хочу жить…»