— Как он? — подъезжая, осведомился Синюрд.
— Все так же, — стискивая зубы, отвечал Слэм. — По-хорошему, ему надо сейчас находиться под присмотром священника. Я бы многое отдал, лишь бы нам на пути встретился самый завалящий храм!
— Дело не в ране, — донесся голос Тьего. Паладин железной рукой правил конем, не позволяя ему ни на шаг сбиться с пути. Рыцари исподтишка разглядывали его маску и обменивались удивленными взглядами. — Я бы первым засмеялся, упади в обморок наш славный Эри из-за этой ничтожной царапины. Я вижу, словно все его силы выпиты досуха… И это сделал меч.
— Ему имя Талиндар. Хороший же подарочек сделал царь! — горько воскликнул Слэм, едва успев поймать кренящегося Экроланда. Водворив рыцаря на место, он продолжал, — конечно, Толлирен не мог знать о сути проклятия, висевшего над мечом. Он говорил, что лучшие кузнецы перековали Талиндар…
— Монетка, — едва слышно прохрипел Экроланд.
Слэм замедлил ход и повернул голову друга к себе. Рыцарь очнулся, в этом сомнений не было. «Он пришел в себя!» — волной пошла весть по отряду.
Торопливо потянувшись к седельной сумке, Слэм выудил оттуда флягу с крепчайшим бренди и прежде всего заставил Экроланда отпить большой глоток. Рыцарь закашлялся, но его глаза заблестели, из них исчезла муть.
— Монетка, Слэм, — горько повторил Экроланд, повесив голову.
— Мастер Слэм, не так давно мы встретили странную женщину, — ввернул Аткас, стремясь быть полезным, — она выглядела сумасшедшей и все твердила про какую-то монетку…
— И она оказалась сто раз, нет, тысячу раз права! — воскликнул Экроланд. — Я должен был дать Толлирену выкуп за меч, и тогда сегодняшний день запомнился бы всем как день моего триумфа, а не самого жалкого поражения, кое только можно себе представить…
— Перестань казнить себя, Эри, — излишне сурово, как показалось Аткасу, сказал Тьего. — Лучше послушай, что случилось потом, когда ты… ммм… упал без чувств.
Рыцарь вспыхнул было от негодования, но стоило ему услышать про решение магистра и дальнейший ход событий, весь гнев точно рукой сняло. Растроганный, он обернулся на рыцарей, скакавших позади.
— Верные друзья и соратники, — пробормотал он, тронутый до глубины души. — Кто бы мог подумать, что они ради меня тотчас же оставят Орден…
Он коснулся головы и на минуту умолк, хмурясь.
— Я себя чувствуя так, словно меня как следует измотали на многочасовой тренировке.
Сэр Энсиваль, то и дело пришпоривая коня, нагнал их. Смахивая со лба пот, он широко улыбнулся Экроланду:
— Наконец-то ты с нами! Мы уж думали, заказывать гроб или погодить…
— Брось, от царапин не умирают, — резко ответил Экроланд, выпрямляясь. — Где Стролл? Я бы хотел пересесть…
Они остановились передохнуть прямо посреди дороги. Тьего, опираясь на коня, спросил у Экроланда:
— Что будет дальше? Вас выгнали из Ордена… Куда вы направитесь теперь?
Рыцарь оглянулся, и всюду увидел внимательные глаза, ожидающие его ответа.
— Теперь? Думаю, будем ждать новостей из города. Насколько я понимаю, в самое ближайшее время Наместник примет решение относительно варваров… А что до нас, рыцарей — а никакой магистр не может отнять у нас этот титул — то Медовые Лужайки просторны и с радостью примут у себя всех гостей.
— Отлично сказано, Эри! — потрясая в воздухе кулаком, воскликнул Слэм. — Готов спорить на тысячу золотых, что и недели не пройдет, как магистр приползет к вам на брюхе, точно побитая собака, и будет на коленях умолять позабыть о его опрометчивом решении!
Внезапно Экроланд нахмурился. Он внимательно огляделся, точно ища кого-то и не находя… Еще больше от этого посуровел и спросил:
— А как прошло испытание Дженны?
Паладины отвернулись, словно осмотреть уздечки и шпоры для них было в данный момент наиважнейшим, безотлагательным делом. Слэм приник к фляге, а Аткас поспешил спрятаться за Солемной.
— Так, — громко и мрачно сказал Экроланд. — Так. Значит, никто не озаботился судьбой несчастной девушки, я правильно вас понял?
— Было не до этого, — оправдываясь, ответил Слэм, — мы слишком неожиданно покинули город. Боюсь, никому и в голову не пришло подумать о твоей подопечной…
— Нам следует вернуться, — решил рыцарь без колебаний. — Я должен узнать, как прошло испытание… Боюсь, ей нужна моя помощь.
Сэр Энсиваль, до сей поры лишь слушавший разговор, но не принимавший в нем участия, рассудительно сказал: