— Скоро полночь. Эри, ты выставишь дозор?
Заскрипел невероятных размеров табурет: Синюрд где-то его откопал и теперь с комфортом разместил на нем свой зад. Он ответил вместо рыцаря:
— Зачем нам дозор, когда основные силы варваров будут только утром?
— Син прав, Слэм. Пусть люди как следует отдохнут перед сражением… Это сейчас главное. Не поверишь, но люди Трогина захватили с собой соломенные тюфяки, так что внизу кое-кто уже спит.
Экроланд отметил на плане Вус-Тенгерта несколько точек:
— Здесь мы сосредоточим оборону. Если ворота пробьют… а их обязательно пробьют, то варвары очутятся здесь и здесь, потом непременно устремятся к главному зданию.
— Меня волнуют варварские шаманы, — сказал Тьего, отворачиваясь от окна. Часть лица, видневшаяся из-под полумаски, порозовела от свежего воздуха и жары в комнате.
— Рыцари магией практически не владеют, — озабоченно подтвердил Экроланд.
— Я, Син, ты… Негусто.
— Ну, возможно, я не так выразился. Разумеется, первоначальную подготовку прошли все, а некоторые, например, сэр Энсиваль, даже специально некоторое время занимались со священниками, но мы знаем, что основную угрозу рыцарь может представлять только в паре со священником.
— Ты хочешь сказать, что можно было бы уговорить Рапена и других священников поехать с нами?
— Нет, это совершенно невозможно. Нас же отлучили от рыцарства, — невесело усмехнулся Экроланд. — Но ты прав, Тьего. Если шаманов будет много, мы обречены. Их смертоносные ледяные заклинания известны в Твердикане лучше, чем существование самих варваров.
— Мне приходилось встречаться с одним шаманом, — заметил Тьего. — Я не заметил в нем особой Силы. Правда, дело было на дружеской попойке… Да и глаза тогда были при мне.
В воздухе поднялась некоторая неловкость. Присутствующие отлично знали, что паладин не может их видеть, и все же на секунду отвели глаза, словно их прямой взгляд мог его чем-то оскорбить.
— Попробую взять шаманов на себя, — сказал Слэм, закидывая руку на колчан. — Есть у меня для них парочка сюрпризов…
На мгновение руны на маске Тьего вспыхнули голубым. Паладин улыбнулся:
— Вижу. Пожалуй, нам повезло, что ты на нашей стороне. Любому владеющему Силой твои штучки придутся, мягко говоря, не по вкусу…
Обсуждение предстоящей осады зашло далеко за полночь. Не раз и не два наверх поднимались оруженосцы с подносами, уставленными дымящимся кофе. В конце концов напряжение стало настолько невыносимым, что разговор плавно свернул на подвиги былых дней. Умудренные опытом рыцари с задумчивой поволокой в глазах вспоминали весь путь, приведший их в Орден. Экроланд не спешил возвращаться к прежней теме, и сам с удовольствием поддержал беседу, вспомнив несколько приключений, выпавших на его со Слэмом долю.
А потом вдруг все головы повернулись к северному окну.
Справа забрезжила неясная светлая дымка, а все огоньки на равнине вдали погасли.
— Рассвет, — прошептал Слэм.
***
Стараясь передвигаться как можно тише, Аткас шел от одной камеры к другой, заглядывал в решетчатые оконца и тихо окликал: «Вил! Ты здесь?».
Чаще всего ответом ему была тишина, иногда слышались неразборчивые ругательства, но варвара нигде не было.
Дженнайя шла следом. Девушка куталась в легкую куртку, которую давеча надела перед тем, как за ней приехал Рапен. Она выглядела странно молчаливой и задумчивой, а на короткие, заданные шепотом вопросы, отделывалась односложными ответами или вовсе ничего не говорила.
У Аткаса не было времени выяснять, что не так с девушкой. Он панически боялся того момента, когда им придется выйти отсюда. На выходе сидят четверо вооруженных до зубов охранников, и кто знает, сколько еще их прибежит, раздайся внизу малейший шум?
— Аткас, сюда! — внезапно зашипела Дженна. Девушка приникла к окошку в деревянной двери.
Юноша подбежал и, отпихнув Дженну, убедился, что на грубом топчане спит Вил. Кто еще мог занимать столько места, что ноги были на полу?
Открыть дверь отмычками было делом двух секунд. Аткас, задержав дыхание — в камере стоял ужасный запах, — вошел и, опустившись на колени, потряс варвара за плечо. Вил пробудился не сразу. Но, как только он наконец открыл глаза, сразу все понял и почти бесшумно вскочил на ноги.
— Надо же, кто пожаловал, — добродушно пробасил он. Дженна и Аткас тут же зашикали: уж больно громок был его голос.
Юноша поднялся на цыпочки и, приблизив губы к уху Вила, шепотом обрисовал положение, не забыв ни про охрану, ни про патрули на улицах. Варвар молча кивнул и потянулся, хрустя костями. На плечах и груди забугрились мышцы.