— Ради кого все эти жертвы? — слышались там и тут негромкие переговоры. — Столько смертей… Ради неясного мига, когда решится, быть или нет миру?
— Зато Вусэнт будет цел, — донесся откуда-то ответ. И неясно, чего больше было в этой фразе — радости или горького сожаления.
Аткас помогал, чем только мог, словно пытаясь оправдать позорное бездействие во время битвы. Складывая руки на груди у Сегрика, он всмотрелся ему в лицо и вдруг увидел, что губы рыцаря совсем по-детски поджаты. Черные усы, однако, и сейчас грозно топорщились.
— Прости, прости, прости… — шептал Аткас, возясь с телом. — Кто же думал, что ты такой? Грего и не знает… Остался в безопасности, а ты пришел. Спасибо и прости. Да будет к тебе благосклонен Талус, да протянет он руку тебе и поведет за собой в Вечную Долину…
Губы зашептали молитву, но впервые в жизни Аткас мечтал, чтобы это были не просто слова. Сегрик достоин избежать Свардака.
Вокруг потерянно бродила Дженна, гадая, где сейчас Экроланд, умер ли. И Слэм, и остальные были твердо уверены, что рыцарь мертв, но она помнила пузырьки на губах. «Наверняка он жив, — убежденно говорила она себе. — Тенефор ему помог. С ним все будет хорошо».
Уже ближе к вечеру вернулся Тьего. Один. Вернее, ни Вила, ни вождя с ним не было, только вел его под руку варвар из тех, что утром сражался. Выглядел паладин совсем плохо. Губы посерели, он едва переставлял ноги и что-то бормотал себя под нос, заговариваясь.
Пришедших окружили рыцари. Вперед бросился Синюрд и бережно подхватил лишившегося сил друга. Варвар, выполнив задачу, коротко кивнул и отправился обратно в свой лагерь.
— Ну чего, чего там? — тормошил Тьего Слэм. — Что решили-то?
— Отстань, не видишь, худо ему, — проворчал Синюрд, но Тьего махнул рукой, веля гиганту отойти. Невольно сморщил нос, — до него донесся сладковатый запах, витавший от погребальных костров.
Пошатываясь, он встал лицом к рыцарям и слегка улыбнулся:
— Перемирие заключено. Дед Вила согласился обсудить возможные уступки, которые сделает Наместник. Войны не будет.
Рыцари издали радостные крики. Некоторые, впрочем, выглядели не шибко довольными.
— А что, если Наместник и дальше будет упрямиться? Что тогда? Опять поедем защищать ворота?
Тьего поднял руку, с ходу отметая подобное предположение.
— Мы с Синюрдом поговорим с вашим Наместником. И с магистром вашего Ордена. Уверен, нашего авторитета хватит, чтобы переубедить обоих. Я предлагаю для начала вернуться в поместье Эри, да будет над ним благословение Талуса. За неделю, отпущенную нам дедом Вила, мы как раз успеем решить все вопросы.
Аткас дернул рейнджера за рукав:
— Мастер Дол, а вы знали, что конюх сэра Эри — такая большая шишка?
— Ну, не то чтобы шишка, — ответил Слэм, почесывая затылок. — Внук вождя, единственный наследник… Насколько я знаю, отец Вила на него по какой-то причине прогневался и прогнал из Края Вечной Зимы. Перед отъездом Вил договорился с дедом, что будет поставлять варварам разные сведения о Вусэнте. Грубо говоря, станет разведчиком.
— А сэр Эри что же, знал обо всем?
— Конечно. Он всегда был дружелюбен к варварам, приютил где-то жену и дочерей Вила, а самого под видом конюха поселил у себя. Вил был в курсе всех новостей и регулярно ездил встречаться с дедом к самому проходу. Вполне вероятно, что их встречи проходили прямо здесь, в Вус-Тенгерте. Месяца три назад отец Вила погиб, уж не знаю, что там случилось, и дед позвал его обратно. Но Вил не поехал, сказав, что принесет больше пользы в своем нынешнем качестве… Уверен, в связи с последними событиями его дед думал, что Вила убили «коварные южане». Он же не имел чести знать Эри, не мог увидеть его благородство и широту души… По правде говоря, всем нам принесло бы куда как больше пользы, если бы Эри познакомился с послом варваров, Колином Табаром. Вот уж умнейший человек! Но увы, Табар предпочитал общаться только с Наместником, и только наедине.
Покончив с неприятным, но необходимым делом, повернули обратно. Еще помолятся за души убитых в храмах Талуса, еще оплачут жены и дети отцов и мужей, но пока задача не выполнена, горевать никто не собирался.
Многие рыцари скакали, привязав к своему коню за поводья еще одного, лишившегося всадника.
***
Обратный путь проходил в тягостном молчании. В душах тех, кто возвращался назад, не осталось ни малейшей доли энтузиазма, с которым они ехали защищать форт. Каждого одолевали мрачные раздумья. Дженна почла за благо скакать между Синюрдом и Тьего, потому что уж больно злыми глазами смотрели на нее праведные рыцари, тогда как паладинам, казалось, было наплевать, что она применила запретную магию на поле боя.