— Она обратилась ко мне за помощью, — указал Экроланд. — И она — женщина. Ни один рыцарь не вправе отказать даме в такой ситуации.
— Но она ведьма! — взревел Сегрик. — Ведьма!!!
— Прежде всего она дама. Заветы Талуса на ее стороне, — заметил Экроланд, криво улыбнувшись. — Поехали, братья. Здесь свой долг мы исполнили.
— Но хотя бы допросить мы ее должны? — сдался Сегрик.
Экроланд кивнул, подхватывая девушку:
— Да, на ближайшем привале, — и помог ей усесться впереди него.
Рапен с ворчанием помог подняться на ноги Элнасу, и священники отошли в сторонку, что-то обсуждая с язвительными лицами.
Под руководством Терина выползшие из домов и крайне напуганные мужики рыли неподалеку от кладбища яму, в которой сожгут трупы ведьм. Мерзлая земля с трудом, но поддавалась. Староста соизволил, наконец, объявиться и начал неубедительно врать, что он, дескать, вкушал обед и потому никак не слышал о приезде рыцарей.
К Сегрику подошла та самая женщина, которая выдала место обитания ведьм и тронула его за локоть:
— Чего вам, сударыня? — недовольно спросил он.
— Господин, а еще в деревню в последнее время гном частенько захаживал, — жарко зашептала она ему. — Я так прямо и удивилась: как же, живой гном, да в наших краях! Само собой, что он к этим приезжал, — она боязливо кивнула на накрытые простынями тела. — Приезжал да с собой камушки вот эти привозил, о которых вы толковали. Я и имя узнала — Приксом его величают.
— Спасибо за ценные сведения, — Сегрик кивком головы дал ей понять, что разговор окончен.
Аткас последовал за Экроландом. Солемна всхрапнула и повиновалась пришпориванию. У юноши создалось впечатление, что кобылка не раз видела кровь и смерть, потому что не выказала и тени беспокойства. Чудо, что в Стипоте Экроланд нашел такую красавицу.
Рыцарь ехал неторопливо, чтобы остальные могли его догнать, и тихо переговаривался с ведьмой. Когда Аткас нагнал их, ему удалось поближе разглядеть спасенную.
У Дженны было не красивое, но симпатичное личико, обрамленное густыми пепельными волосами. На лице особенно выделялись миндалевидные глаза, зеленющие, озлобленные, притягательные. Ее фигуре вряд ли суждено было удостоиться каких-либо комплиментов, собственно, это и фигурой-то назвать было затруднительно. Так, скелет, обтянутый белой кожей, которой будто никогда не касались живительные солнечные лучи. Но в каждом ее движении чувствовалась мягкая грация, поэтому со стороны она напоминала полудохлую, некормленую кошку.
Похоже, она была чуть постарше Цилы, хотя вряд ли справляла свой семнадцатый день рождения, но приятных округлостей, которые Аткас столь ценил у Цилы, у этой девушки не наблюдалось.
Аткас еще некоторое время откровенно пялился в лицо Дженны, тщетно пытаясь отыскать хоть одну веснушку (ему почему-то казалось, что на такой коже непременно должен быть хоть один изъян: прыщик, угорек или та же веснушка).
Экроланд прервал его:
— Как ты, юноша?
Аткас пожал плечами:
— Мне что, я и не такое видал. А вот вы… Уж больно вы остальных разозлили, сэр Экроланд. Главный, так тот прямо кипел от ярости.
Дженна тихо фыркнула:
— По мне, так и выкипел бы весь.
— Дженна, так нельзя говорить, — сурово сказал Экроланд. — А особенно тебе.
— Это почему же? Ведь без аслатина я из себя ничего не представляю.
— Злоба — нехорошее чувство. Имей сострадание.
— Сострадание к тому, кто поубивал всех моих подруг? — удивилась девушка. — А ведь они были даже полезны для деревни, если уж на то пошло. Мы и раны умеем заживлять, и болезни лечить, да и вообще многие вещи, что только волшебникам и доступны, делать.
— Но какой ценой, милая, — мягко заметил Экроланд. — А рыцари превыше всего чтят заветы Талуса, среди которых основной постулат гласит: смерть священна. А вы ее оскверняете.
— Но на благо, сэр рыцарь! — возмутилась Дженна, — мертвым уже все равно, что станется с их телами, а живым надо выживать!
— Это противно человеческой природе, — возразил Экроланд. — А то, как вы используете Силу живых? Неназываемого проклял даже Секлар, бог Тьмы, а это уже о многом говорит! Мы редко убиваем последователей Тьмы, но со слугами Неназываемого расправляемся безжалостно.
Дженна отвернулась и некоторое время смотрела лишь на дорогу впереди себя.
— А куда вы держите путь? — спросила она наконец. Потом горько усмехнулась, — ну и я, конечно.
— В Вусэнт, там в пригороде я владею небольшим поместьем. Думаю, сумеем и тебя приставить к делу.