— Сегрик, — священник тронул его за руку. — Мы давно сражаемся вместе, плечом к плечу… Я тоже не хочу, чтобы все закончилось так нелепо. Открою тебе маленький секрет. Кто знает, может, что-нибудь изменится?
— Я весь внимание, отец, — Сегрик облизнул вдруг пересохшие губы и отвернул голову от солнца, бьющего прямо в глаза.
— Наместнику нужен паладин в Ордене. Мы оба знаем, что посвящен будет только один… Один из из вас двоих. Искоренять зло будет тоже один-единственный отряд во главе с новопосвященным паладином, который будет решать, кому из Ордена с ним идти.
— Это интересные сведения, отец, — Сегрик всерьез обеспокоился, но показать волнение значило проявить слабость, поэтому он постарался сделать так, чтобы и мускул не дрогнул на лице.
— Но что еще более важно: мне удалось выяснить, — небрежным тоном продолжал Рапен, но в синих глазках зажглась жадность, — что король лично пообещал Наместнику выделять золото на содержание будущего отряда, раз уж он будет действовать и на землях Твердикана. По слухам, сумма обещана ошеломляющая.
Сегрик кивнул, переваривая услышанное. Казалось, можно было услышать скрип рыцарских мозгов. Наконец, его озарила догадка:
— Все дело в ведьме, ведь так? — воскликнул он, пораженный. — Если Улин узнает о порочащей связи с ведьмой… О, спасибо, отец, спасибо! Воистину сам Талус говорит со мной вашими устами. Теперь я ваш должник!
— Пустое, сын мой, — ответил Рапен, лучась от удовольствия, — единственное, чего я хочу — это быть рядом с тобой, наставлять тебя на путь истинный… Служить Талусу, уничтожая Секларовых прихвостней.
В ту же секунду Сегрик понял еще кое-что, а, поняв, склонился в глубоком поклоне, насколько позволяли доспехи, и приложился губами к руке священника:
— Будьте уверены, отец, если мне доведется стать паладином, я приму вас в отряд с распростертыми объятиями… Вас, и любого другого, на кого вы укажете.
Рапен непроизвольно метнул косой взгляд на Элнаса, который объяснял что-то Листику, и расплылся в улыбке:
— О большем я и мечтать не смею, сын мой. Да будет всегда с тобой благословение Талуса…. А вот, кажется, и наш друг.
Кусты сомкнулись за спиной Экроланда, безо всяких усилий несшего на плече груду тряпья, оказавшуюся мертвым магом. По латам рыцаря стекала кровь. Аткас, бросившийся к хозяину, отстраненно подумал, что ее будет не так-то легко оттереть, но потом радость от возвращения рыцаря затопила глупую мысль, и он приветствовал Экроланда радостным воплем:
— Сэр Эри! Ну наконец-то вы вернулись!
Рыцарь строго взглянул на него:
— Сбавь тон, парень. Перед тобой мертвый человек… Соблюдай почтение к смерти.
Экроланд медленно снял с плеча тело мага и понес его к клетке. Аткас молча распахнул дверцу, в глазах его читалась легкая обида. Устроив Меруэля на полу, рыцарь отошел, наспех осеняя себя охранным жестом. На лице залегли глубокие тени, а в глазах плескалась усталость. Аткас списал все это на тревогу о сбежавшем маге. Какое счастье, что сейчас он мертв и не сможет наколдовать никаких бед на лагерь!
Захрустел снег под ногами Рапена, подошедшего вплотную к рыцарю. Мельком посмотрев на клетку, он повернулся и сказал:
— За мертвого мага нам дадут куда меньше золота.
Что-то гадкое почудилось Аткасу в этих словах, произнесенных самым будничным тоном.
— Поверьте, отец, деньги сейчас волнуют меня меньше всего, — спокойно ответил Экроланд, потягиваясь и уходя прочь. — Я думаю, мы можем ехать дальше.
Рапен уставился ему в спину взглядом, не сулившим ничего хорошего.
Прежде чем сесть верхом на Солемну, Аткас помог Дженне взобраться впереди рыцаря. Девушка робко обернулась к рыцарю и тихо сказала:
— Я очень боялась за вас.
Аткас про себя ухмыльнулся. За него, ага! Наверное, не ему одному пришла в голову мысль о том, что сделает с ведьмой Рапен, умри рыцарь.
— Напрасно, — отрубил Экроланд.
Дженна тронула пальчиком рукоять меча и неловко улыбнулась:
— Вы могли бы стать великим волшебником, сэр Эри, если б пожелали.
— Великим волшебникам нет дела до нищих пацанов… И юных ведьм, — ответил рыцарь, мягко, но решительно убирая руки Дженны от аслатина. Девушка вспыхнула и отвернулась.