— Завтра, — сказала Дженна, бережно расшнуровывая корсаж, — ты, или твои товарки, вымоете тут окно. Закончив здесь, протрете каждое окно в доме, они все в ужасном виде. Все ясно? Вы свободны, обе.
Эста тоже начала багроветь. Но госпожа Сакара, кинув на Дженну испепеляющий взгляд, вытащила девчонку из комнаты и хлопнула за собой дверью.
Дженна рассмеялась и с повеселевшим видом продолжала снимать одежду. Рубашка, штаны, панталоны и корсаж полетели в дальний угол: они настолько пропылились и пропитались неприятными запахами во время дороги, что их оставалось только выкинуть. Сев на стул, девушка избавила уставшие ступни от сапожек и потянулась, чувствуя себя лучше некуда.
Попробовав воду в ванне пальчиком ноги, Дженна нашла ее приятно теплой и погрузилась по шею. «Не уснуть бы, — подумала она. — А то к утру замерзну».
Ванна приятно расслабляла, и в ней так хорошо думалось о том, что еще можно сделать такого, чтобы привести этот дом в приличный вид!
***
Госпожа Сакара, стараясь не переносить вес на больную ногу, шла к себе в комнату и негромко ворчала под нос. Хорошо, с Эстой она кое-как смирилась. А что прикажете делать с новыми гостями? Этот оруженосец — на вид вылитый гиксиот, то есть бродяжка и преступник. Дженна — заносчивая и капризная особа, которая весь дом перевернет с ног на голову. Нет, такие гости Медовым Лужайкам не нужны!
Жизнь госпожи Сакары была на редкость размеренной и монотонной. Иной сказал бы, что она попросту скучна. Внутри нее сидело строжайшее расписание, которого она придерживалась неукоснительно. Петухи еще только продирали глаза и открывали клювы, готовясь прокукарекать, а она уже обходила свои владения. Чуть где ее острый взгляд подмечал непорядок, как повинная в том служанка немедленно будилась и была вынуждена приступать к работе. Сама госпожа считала, что статус не позволяет ей брать в руки, скажем, тряпку и идти вытирать пыль, поэтому ее неизменно шокировало то, что Экроланд мог выйти во двор и вместе с Вилом начать колоть дрова. Особенно она злилась, когда рыцарь помогал служанкам донести воду из колодца или тяжелое блюдо. В таких случаях, стоило Экроланду удалиться, она накидывалась на несчастную и отчитывала ее полчаса кряду.
Пожалуй, в доме не было никого, кто бы не боялся окрика госпожи Сакары. Даже хозяин Медовых Лужаек, Экроланд, и тот частенько пасовал перед мрачной старухой, затянутой в корсет.
Но стоило кому-нибудь, даже самому ничтожному поваренку, слечь, занедужив, как госпожа Сакара преображалась. Из безжизненного и холодного тирана она превращалась в заботливую бабушку, могла проводить дни и ночи у постели больного, меняя ледяные примочки на лоб, обтирая влажной тряпочкой горящее в лихорадке тело и давая целебное питье. Когда же лечение приносило плоды, происходило обратное превращение, словно улитка пошевелила снаружи рожками и вновь спряталась в свой панцирный домик.
Отношение к госпоже Сакаре было двойственным. С одной стороны, строгость и требование всегда соблюдать правила, ею же и установленные, вызывали закономерную боязнь и недовольство слуг, с другой же стороны, ее самоотверженность и неожиданная доброта во время болезни любого домочадца не позволяли отзываться о ней как о черством человеке. Поэтому все без исключения уважали ее, но частенько за глаза звали «госпожа Сухарь».
Среди челяди она никогда не заводила себе любимчиков, ко всем относилась одинаково прохладно. Даже Престона, который в иерархии Медовых Лужаек стоял где-то рядом с ней самой, она считала за слугу и не гнушалась наорать на него, правда, наедине.
Экроланд был для госпожи Сакары отнюдь не хозяином, а кем-то вроде большого ребенка, чьи прихоти всегда выполнялись, кому она покровительствовала, но распоряжаться сверх определенного предела в Медовых Лужайках позволяла редко. Разумеется, она четко выполняла все его указания, но поставила дело таким образом, что рыцарю и в голову не могло придти вмешиваться во многие дела. Поэтому, когда она поняла, что Дженна ненавидит рыбу и, скорее всего, запретит повару готовить ее так часто, как обычно, госпожа Сакара не на шутку встревожилась.
Рыба была чрезвычайно доступным и полезным продуктом. В свете близившейся войны и осады Вусэнта (а Сакара полагала себя великим знатоком политики и потому не сомневалась в подобном исходе) экономия еды была не просто важна, а необходима.
После ужина она долго стояла на коленях в своей комнате и горячо молилась Талусу, поминая недобрым словом наглую девчонку.
***
Утро началось с того, что Эста была разбужена непонятным звоном. Он все продолжался и продолжался, причем нечто трезвонило где-то у нее над ухом и совершенно не давало погрузиться обратно в сладкий мир сновидений. Служанка недовольно приоткрыла глаза и тут же вскочила. Над ней раскачивался колокольчик на перекладине, внутри бешено трепетал металлический язычок, а шнур от всей этой незамысловатой конструкции скрывался в комнате чопорной заезжей леди!