— Господа, мы из поместья Гурда. Пропустите нас, пожалуйста, а то мы очень торопимся.
Мужчины окинули их суровыми взглядами из-под косматых бровей. Эста ткнула Аткаса в спину и передала ему горсть медных монеток. Аткас, чувствуя себя крайне глупо, ссыпал деньги в руку одного из нападавших, одетому в кольчугу, в которой зияли прорехи. Тот с поклоном отступил с дороги, давая знак своим сделать то же самое:
— Езжайте с миром! Я вас запомнил, обратно поедете — не тронем.
Они с шумом скрылись в кустах.
Аткас пришел в себя и оглянулся на свою спутницу, которая, зевая, беспечно рассматривала окружающую местность.
— И кто это были, Свардак их побери?
Девушка вздернула бровь, потом усмехнулась:
— Как кто? Гномы.
Аткас подумал, что ослышался. Гномы в его представлении не были такими… такими обыденными и грубыми, что ли. Все гномы, про которых он слышал (а слышал, само собой, из уст бардов, поющих сказания и легенды), были героями и трудягами, которые сражались с ужасными Подземными Магами, в перерывах между славными битвами добывали из земных недр руду, драгоценные камни и аслатин, а в тяжкое для людей время вставали на их сторону в борьбе против эльфов.
Эста покачала головой, увидев, что Аткас озадачен сверх всякой меры, и сказала:
— Ты что, в первый раз видишь гномов? Так они и взаправду выглядят не совсем так. То была банда Трогина. Они разбойничают на дороге, грабят проезжающих мимо. Дело в том, что недавно истощилась большая шахта в Вишневых горах, многие безработные гномы подались в Твердикан, а эти не захотели покидать знакомые места. Вот и добывают себе средства на жизнь.
— А почему они не стали грабить нас? — спросил Аткас, втайне надеясь, что из-за его грозного вида и острого кинжала.
— Так вот, слушай. Городской совет во главе с Наместником сразу решил, что вольным гномам не место возле города и тем паче в самом городе, и потому их всех надо поубивать или попрятать за решетку. А сэр Эри во всеуслышание заявил, что подобные деяния будут против всех заветов Талуса, ну, и потребовал у совета, чтобы они не смели даже обсуждать подобный закон. Возникли разногласия. Многие с нашим рыцарем согласились. Да, еще он сказал, что гномы хотят только одного: накопить денег и уехать в свой Армит. Даже предлагал Совету выделить для них небольшую сумму, но, конечно же, на это никто не согласился. За то, что сэр Эри заступился за них, гномы и дали клятву его не трогать.
— Что-то для своих лет ты слишком хорошо осведомлена, — заметил Аткас.
— Жила я в городе, в самой его сердцевине, — странно поглядев на него, ответила Эста.
До города никто не произнес и слова. Примерно к полудню они добрались до вусэнтовских ворот, у которых скопилась целая вереница карет и повозок. Стражники, не торопясь, проверяли документы, взимали плату за проезд и лениво переговаривались. Эста заранее приготовила пергамент с личной печатью Экроланда, стоявшей на символе рыцарского Ордена — щите с изображением алого клинка. Стражник глянул на бумагу и тут же велел им проезжать, даже не заглянув в телегу.
Рынок располагался недалеко от порта. Торговля была в разгаре, вокруг стоял шум и гам, чувствительные носы подвергались небывалым испытаниям: рыбная вонь соседствовала с запахом коричных булочек, чудесные ароматы от прилавка с одеколонами и духами непостижимым образом сменялись смрадом отхожих мест по углам рынка, а амбре от подгнивших овощей смешивалось с благоуханием из лавки торговца пряностями. Освежеванные свиные туши бесстыдно подставляли алые бока тысячам мошек, в невероятном количестве расплодившихся ранней весной, глянцевито блестели заморские фрукты, посверкивали стойки с оружием, которым торговали на каждом углу. Среди всех шумов особенно выделялись пронзительные голоса зазывал, которые вовсю расхваливали залежавшиеся товары.
Эста оставила повозку в специально отведенном месте, расплатившись с владельцем конюшни десятком медных монет. Некоторое время она изучала список покупок, а потом, сняв с повозки пару вместительных корзин, вручила их Аткасу и велела топать за собой. Юноша нехотя последовал за ней.
Небо расчистилось, солнце начало нешуточно припекать непокрытые головы. Аткас, с утра надевший теплую кожаную куртку, уже не раз об этом пожалел. Стоило, наверное, вернуться и оставить ее в повозке, но Эста велела поторапливаться. Аткас вздохнул и набросил куртку на плечо.
Корзины стали оттягивать руки, наполнившись самой разнообразной снедью. Аткас затосковал, потому что у каждого прилавка происходило одно и то же. Эста подходила, намечала себе цель, а потом по полчаса торговалась за каждую медную монетку. Торговцы с азартом подключались к своеобразной игре, били себя в грудь, клялись, что девчонка разорит всю их семью, оставит их голыми стоять у храма, но Эста упрямо гнула свою линию, и, в конце концов, продавцы сдавались и отдавали товары значительно дешевле объявленной стоимости.