— Но тебе всего лет тринадцать! — наконец смог выговорить он.
— Мне пятнадцать, и мы, наверное, почти ровесники, — ответила Эста. — Я просто так выгляжу. А что касается леди Ивесси, то вокруг нее просто разлита аура Силы. Особенно, когда она сердится. Ох, и задаст она жару Сакаре!
Она хихикнула, и Аткас ей вторил. Потом Эста посерьезнела и попросила:
— Обещай мне, Аткас, что никогда не будешь воровать ни в городе — это опасно, ни у сэра Эри — это просто глупо, потому что даже я в таком случае буду вынуждена выдать тебя страже.
Аткас вторично покраснел, на сей раз от гнева:
— Ко всему, что принадлежит сэру Эри, я и пальцем не притронусь! Это словно… Словно у младенца пеленку украсть!
— А что до города… Чтоб ты знал: почти все дома надежно защищены от грабителей завесами Силы, а по рынку ходит стража, имеющая Зрение. Постарайся не пускать в ход свои… свои маленькие хитрости, назовем это так.
Аткас потряс головой. Если честно, сложно представить, как можно воровать без этих, как выяснилось, волшебных, уловок. С ними вероятность того, что его поймают, была близка к нулю. А без уловок он был самым обычным парнем, не слишком ловким, не больно хитрым, в общем, таким, как все. Видно, с воровством придется покамест погодить…
Глава 4
Постепенно Дженна стала понимать, какие силы приводят в движение отлаженный механизм Медовых Лужаек. В первый вечер пребывания в поместье Экроланда она вообразила, что здесь всеми и вся вертит госпожа Сакара. Ей даже показалось, что она опекает хозяина, чуть ли не принимает за него все решения.
Но на следующий день она увидела удивительную картину: милейший дворецкий Престон вступился за нищих ребятишек, зашедших с черного хода и попросивших «чего-нибудь покушать, а то животы с голоду своротит». Он разрешил им посидеть на кухне и полакомиться остатками завтрака. И вступился перед кем — перед самой госпожой Сакарой! Та недовольно фыркала, глядела на то, как чумазые дети жадно поглощают ароматные куски омлета, посыпанные тертым сыром, и молчала. Впрочем, Дженна, увидевшая эту сцену краем глаза, вначале решила, что последнее слово осталось за поваром Тимом, поскольку кухня являлась его вотчиной.
На обед девушка совместными усилиями с Эстой уговорила Тима соорудить пышный капустный пирог, а на горячее — жареную курочку. Как ни странно, но госпожа Сакара ни словечка не вымолвила, съела все, что было на тарелке и даже потянулась за добавкой, — уж больно хороша вышла у Тима курочка, сочная, с коричневой хрустящей корочкой, с нежным розовым мясцом внутри.
Однако когда Дженна шла в библиотеку, еще в пути расхваленную на все лады сэром Экроландом, ей показалось, что слышит в гостиной громкие голоса. Подойдя ближе, она убедилась, что там и вправду ведется разговор между госпожой Сакарой и сэром Экроландом. Несносная старуха, не стесняясь в выражениях, обозвала Дженну «наглой девкой» и «проходимкой». Самым вежливым определением в ее устах оказалось: «бесцеремонная особа».
Дженне стало интересно, что скажет в ее защиту рыцарь, но из-за закрытой двери донесся только неразборчивый, успокаивающий монолог. Потом госпожа Сакара придушенно вскрикнула: «Ведьма»!.. Голос рыцаря ненадолго тоже повысился, Дженне удалось разобрать только: «Волшебница, Сакара, сильная волшебница!», а дальше его голос опять зажурчал тихо и мирно.
Словно огретая пыльным мешком по голове, Дженна прошла несколько шагов дальше по коридору, а потом остановилась, заледенев. Все-таки не удастся сохранить ее постыдный секрет. Старуха кому угодно выболтает ошеломляющую новость, и пойдут по дому слухи, один нелепей другого. Почему Экроланд счел нужным рассказать госпоже Сакаре правду?
К счастью, почти все остальные в доме отнеслись к Дженне достаточно ласково. Эста ее обожала, не упускала случая поведать что-нибудь интересненькое своей госпоже, а уж как она выполняла поручения, — любо дорого смотреть. Говорит Дженна: «Принеси мне то и то». И Эста радостно несется, только пятки сверкают. Про отмытые до блеска полы и сверкающие окна не стоит и говорить. Иногда поведение горничной напоминало повадки маленького щенка, который без памяти обожает хозяйку.
Престон улыбался девушке чуточку чаще, чем госпоже Сакаре, учтиво осведомлялся о ее здоровье и планах на день. Именно он однажды принес в ее спальню изящную вазу с букетом засушенных цветов. Дженна сухие и ломкие стебли и выцветшие бутоны не любила, но этот поступок тронул ее до глубины души.
Остальные девушки, убиравшие комнаты, изредка помогавшие на кухне Тиму и занятые еще огромным множеством дел, неизбежных, когда надо поддерживать порядок и чистоту в таком солидном доме, формально признавали власть госпожи Сакары, но в вопросах, впрямую не касающихся стирки, уборки и глажки полностью доверяли лишь Эсте, а, значит, приняли Дженну как родную.