Внезапно прозвучал гонг, и весь шум стих словно по мановению волшебной палочки. Слуга в ливрее вытянулся в струнку и объявил:
— Магистр Ордена Красного Клинка, хранитель чести и достоинства Вусэнта, верный слуга Талуса лорд Улин!
Появился лорд Улин собственной персоной и зашагал к трону.
Но тут в дверях возникло некоторое замешательство. Слуга в ливрее яростно шипел на кого-то там, за дверями, но, в конце концов, смирился и повернулся к залу.
— Сэр Экроланд Гурд!
Экроланду удалось добиться ожидаемого эффекта. Все взгляды обратились к нему, и лорд Улин недовольно заерзал на троне.
— Опаздываете, молодой человек! Займите свое место.
Экроланд прошел вперед и сел не на свое обычное место у трона, а в третьем ряду. Несколько молодых рыцарей, что окружали Сегрика, погрозили ему кулаками. Но он никого не замечал, глядя в глаза лорду Улину.
Старик был явно недоволен. Морщины облепили его лицо, когда он кивнул секретарю. Тот стал бойко зачитывать регламент собрания.
— Сегодня орден будет рассматривать следующие вопросы. Первое. Ожидаемое нападение варваров и просьба его светлости Наместника рассмотреть вопрос о присоединении рыцарей Ордена Красного Клинка к его войску.
Рыцари зароптали. Сегрик недоуменно нахмурился.
— Второе. Обсуждение морального облика сэра Экроланда Гурда и вердикт лорда Улина, магистра. У меня все.
Лорд Улин кивнул.
— По первому вопросу я бы хотел выслушать мнение нашего старейшего рыцаря, сэра Энсиваля, а также мнение его оппонента, сэра Орвальда.
У многих в зале брови приподнялись в удивлении. Этих двух рыцарей сложно было сравнивать: первый — ветеран множества славных битв, почтенный и пожилой мужчина, второй же — едва-едва оперившийся юнец, ставший рыцарем совсем недавно, у которого пару месяцев назад завершился первый поход.
Сэр Орвальд вскочил на ноги и заговорил:
— Уважаемые братья! Независимость от мирских сует — вот что отличает нас, рыцарей! Наше дело — не вмешиваться в политику государей и правителей, а противостоять силам тьмы. Издавна наш орден успешно боролся с черными магами, троллями, кобольдами и прочей нечистью, но никогда не входил в состав регулярной армии! Варвары отнюдь не последователи Секлара или Неназываемого, так почему мы должны выступать против них? Это не только против всех традиций, но и против самого понятия — рыцарь! Почему мы должны отвечать за политические ошибки Наместника?
Лорд Улин кивком головы велел ему закончить. С места степенно поднялся другой рыцарь, латы которого были искорежены и помяты. Экроланд знал, что сэр Энсиваль дал в тридцать лет обет не менять лат, какой бы урон не нанес им неприятель, и сдержал слово. Конечно, кузнецы, чертыхаясь, не раз их выпрямляли, но ни разу этот благородный рыцарь не сменил ни единой пластины в своей броне. Он был высок и статен. Его белая бородка была тщательно подстрижена, а седые волосы волнами спускались к плечам. В глазах горел юношеский огонь, но заговорил он медленно и весомо:
— Старожилы не припомнят столь свирепой зимы. Даже в нашем городе, в преуспевающем Вусэнте, десятки людей погибли от голода. Что уж говорить о варварах, которые жили только торговлей с нами! Наместник запретил торговлю. Я, конечно, не могу осуждать его, да и никто из нас не вправе, ибо его решение было по-своему мудрым: в городе осталось ровно столько припасов, чтобы прожить самое голодное время года, раннюю весну. Но варвары голодали. Сейчас, вероятно, они умирают сотнями. И во всем обвиняют Наместника. Теперь, когда они двинули войска на Вусэнт, — а это многие сотни воинов, озверевших от голода и смертей своих близких, — городу придется сражаться. Кого он выставит против искусных в сражениях варваров? Горстку городской стражи, которая только и умеет, что проверять имущество приезжих, да шерстить пьяных матросов в порту? Это смешно! В то же время в ордене насчитывается более двухсот рыцарей, которые вполне боеспособны. Без помощи рыцарей Вусэнт падет. Если мы поможем ему, у города появится надежда.
Энсиваль сел. Пару секунд стояла тишина, затем рыцари захлопали ему, застучали мечами по полу.
Лорд Улин поднял руку, призывая к тишине.
— Не удивляйтесь, что я дал первым слово сэру Орвальду, который еще столь юн. Мне просто хотелось, чтобы слова о традициях высказал не рыцарь, убеленный сединами, а молодой человек, дабы вы задумались не о том, что правильно, а что нет, а о сути проблемы. Да, я знаю, что большинство из вас до сегодняшнего дня было согласно с Орвальдом. Но вдруг речь сэра Энсиваля могла что-то переменить? Я объявляю закрытое голосование!