Аткас достал из-за пазухи кошель и с небрежным видом кинул его на стол. Цила нерешительно подошла и развязала тугой узелок. Распустив тесемки, она раскрыла кошель и сдавленно охнула. Ей в лицо мерцала горка серебра. Она осторожно пошевелила пальцами в груде монет и обернулась к Аткасу:
— Здесь их, наверное, пятьдесят… Где ты раздобыл такую кучу денег?
— Все сто, моя радость, — Аткас заходил по комнате, не в силах сдержать рвущуюся наружу энергию. — Я нашел работу!
— Какую? — девушка неуверенно улыбнулась. Она уже давно привыкла, что любая работа оканчивалась для парня одинаково: побоями да синяками, а об оплате и речи не шло. И уж конечно, она редко интересовалась, откуда в последнее время ее любимый приносит еду и деньги. Но такая россыпь серебра смутила ее.
— Оруженосцем, Цила. Представляешь? Буду служить огромному рыцарю в сияющих доспехах. Я его заинтересовал, и он решил взять меня к себе!
— Один из тех рыцарей, что остановились сегодня в гостинице? — спросила девушка.
— Да, его зовут Экроланд Гурд, и он самый странный мужик из всех, что я когда-либо видел. Но он богат, Цила, у него куча денег, и он не жаден.
— Он странный, как дурачок, что живет на площади?
— Ох, и глупая же ты! Ну сама подумай, разве рыцарь может быть идиотом? Странный — не значит глупый. Он просто говорит не так как все, и голова у него полна разных идей. Он чудной, но он не дурак.
— А зачем он тут останется?
Аткас наморщил лоб, взял младенца на руки и положил его в колыбельку. Малыш недовольно закряхтел. За руку он подвел Цилу к кровати, сел сам и усадил ее рядом с собой.
— Я еду с ним, Цила, — видя, как девушка нахмурила брови, он поспешил добавить, — мы едем в Вусэнт. Каждую неделю я буду получать за службу десять серебряных монет, представляешь? В месяц это… Это почти половина золотого!
— Вусэнт… Там море, да? Никогда не видела моря… А как же мы? — тихо спросила она.
— Вы приедете ко мне попозже, когда скоплю достаточно денег. Но я вас не оставлю, клянусь! Любовь моя, ты сомневаешься?
— Те деньги, которые ты принес нам… Я буду тратить их с умом, но они рано или поздно закончатся. Что тогда мне делать?
— Ты же у меня умница, Цила, — он потрепал ее по щеке. — Ты можешь купить мотков пряжи и заняться вязанием. Или вышивать, или еще что-нибудь. Я постараюсь быстрее раздобыть денег, в Вусэнте для этого возможностей целая куча.
Цила кивнула и опустила голову. Когда она ее подняла, в глазах ее блестели слезы:
— Но ведь рыцари уезжают уже завтра! Ты уедешь с ними?
— Мы расстанемся ненадолго, вот увидишь. Ты и не заметишь, как пролетит время, — он притянул ее к себе и обнял.
Цила затихла в его объятиях. Аткас смотрел поверх ее кудрявой головки на огонь в очаге и думал, что такая возможность, как сегодня, дается в жизни крайне редко, быть может, только раз. И будь что будет, но он воспользуется ею. Как знать, вдруг все пойдет иначе, не так, как прежде?
В голове замелькали картины: он, в бархатном камзоле, спорит с родовитыми аристократами. Семейный обед, а на огромном столе самые изысканные яства со всех краев материка, и Аткас лениво выбирает, что отведать. Цила, в атласном платье, держит за руку малыша в новеньком костюмчике, они прогуливаются по аллее, а рядом едет запряженная карета, чтобы, когда они устанут, отвезти их домой…
«Вот увидишь, Цила, — поклялся он про себя. — Все так и будет».
Глава 1
Забрезжил серый рассвет. Солнечные лучи проникали в подвал только летом, и то ближе к вечеру. В единственное мутное оконце можно было разглядеть, как улица поворачивает и ведет куда-то к домам более успешных и богатых людей.
Аткас вскочил с кровати, которую он давным-давно смастерил из пары деревянных лавок, оставленных тут прежним владельцем. Матрас Цила сделала сама, но он уже обветшал, поистерся и требовал замены. Юноша быстро оделся, застегнул куртку из грубой кожи и пригладил волосы, предварительно поплевав на ладонь. С той стороны, которую Цила облюбовала себе для сна, кровать была тщательно заправлена. Девушка уже встала и, вероятно, умывалась на улице.
Как обычно, он наскоро ощупал все оружие, искусно спрятанное в одежде. Самый длинный кинжал он хранил в особом кармашке на рукаве, а маленькие метательные ножи находились в отворотах сапог. Вообще-то ему нечасто приходилось этим всем пользоваться, скажем прямо — только пару раз, впервые для того, чтобы припугнуть не в меру ретивого крестьянина, у которого он из-под носа увел пару вещиц, а во второй раз — показывая меткость среди друзей. Стыдно вспоминать, но тогда он проиграл почти всем. Только Герри промазал по всем тыквам, Аткас умудрился попасть по мишени, а еще одну нож мазнул по боку, слегка вспоров кожицу, но тот бросок не засчитали. То-то все удивятся, узнав, что «известный неудачник Аткас» стал настоящим оруженосцем!