— Да помню я, помню, — обиженно зашептал толстый. — Совсем меня за кретина держишь? На, держи снадобье.
Тощий, опять фыркнув, бережно принял из его рук надутый пакет со слегка светящейся газообразной субстанцией.
Необыкновенным снотворным с ними поделились, за плату, конечно, заезжие разбойники. Двое воришек были очень горды, когда эти разбойники мало того, что рассказали обо всех новинках в грабительском ремесле, так еще и продали деревенским простофилям набор дорогостоящих отмычек, совершенно бесполезных: отмыкали они только мудреные магические замки, которыми в Керпенси, а уж тем более в Эстоке, и не пахло. Главарь местных воров страшно осерчал, что они отвалили неимоверную сумму денег из общака, почитай, ни за что, и крепко наказал двух незадачливых покупателей. Снотворное те оставили для личного пользования, решив, что такому вспыльчивому и вредному главарю оно ни к чему.
Теперь они мерзли на крыше, готовясь опробовать новинку на щедром рыцаре, а затем украсть все его денежки, которые он вечером столь опрометчиво выставлял напоказ.
Толстый, сопя, стал прилаживать лестницу на краю крыши.
Тощий вооружился ножом, который он, не долго мудрствуя, зажал в зубах, и с пакетом, висящим на запястье, стал спускаться вниз, шустро перебирая ногами.
Тихо-тихо наклонился он к форточке, которая по случаю духоты была открыта. Изнутри не доносилось ни звука, и было так темно, хоть глаза выколи. Впрочем, скоро он прислушался и услышал слабое сопение с одной стороны.
Ему показалось, или внизу, за огородом, под деревьями в саду что-то шевельнулось?
Подумав, что если он здесь проторчит еще чуть-чуть, его здесь могут заметить если не обычным, то волшебным путем, тощий осторожно перерезал нитку, на которой висел пакет. Потом он расправил его в руках и выдернул сургучный клапан, одновременно швыряя пакет в комнату. На всякий случай в этот момент он задержал дыхание, хотя заезжие собратья клятвенно уверяли: субстанция действует через пару минут, не раньше.
Он ловко забрался назад и сел рядом с толстяком на широкий карниз. Сказал:
— Ждем.
Толстяк угрюмо кивнул. Он успел подмерзнуть.
Почувствовав, что шея начинает затекать, он покрутил головой и ощутил какое-то неудобство, и никак не мог сообразить, в чем дело. Кажется, кто-то его укусил. Он поднял руку, отвел ее назад почесать шею, и чуть не обрубил себе пальцы о лезвие.
— А ну встать, быстро! — зашипел сзади отчаянный голос.
Толстяк вскочил со скоростью спущенной тетивы, и оказался нос к носу с разъяренной девицей, которая самым недвусмысленным образом приставила к его горлу меч!
— Позвольте! — тихо вскричал тощий, оборачиваясь.
Послышался тихий шум шагов, и появилась еще одна девушка. Она слегка запыхалась, а в ее руке сиял теплым желтым светом сучковатый посох.
— Еще одно слово — и ты труп, — пообещала она.
Воры замолкли, выжидательно уставившись на девушек.
— Так, — сказала девица с мечом и, перегнувшись через карниз, осмотрела веревочную лестницу, — слазаю, посмотрю, что там, а ты посмотри за ними, Дженна. Только двинутся — превращай в жаб!
— Слушаюсь, — с готовностью ответила Дженна.
Воры замерли.
Кармина оставила меч рядом с девушкой и спустилась вниз, к окну. Поскольку форточка была открыта, ей не составило никакого труда просунуть внутрь руку и открыть щеколду. С легким скрипом окно отворилось.
Она скользнула внутрь. В комнате было темно. Единственное, что позволяло видеть в такой кромешной тьме, — это меч Экроланда, прислоненный к стене в изголовье кровати. Он слегка светился, так что можно было рассмотреть смутные очертания рыцаря, спящего под одеялом.
Кармина почувствовала в воздухе запах каких-то резких, но приятных травок. Глаза стали наливаться тяжестью. «Это усыпляющее вещество, — подумала она в панике. — Пошевеливайся, идиотка! А ну как я здесь усну? Подумать только, Эри просыпается, а я храплю на ковре рядом с этим несносным оруженосцем. Ужас!»
Глаза привыкли к темноте, и можно было кое-что разглядеть. Кармина подметила две вещи. Первой было отсутствие какого бы то ни было ковра, Аткас дрых, завернувшись в шкуру. Второй же вещью был тот самый пакет, который зашвырнул в комнату тощий вор. Она подняла его двумя пальцами и выкинула в окно, перебросила тело через подоконник и поднялась наверх.
Воры мужественно старались не шевелиться. Дженна состроила самую зверскую рожу, на которую была способна, и время от времени принималась нашептывать какую-то тарабарщину. Воры бледнели, не догадываясь, что она просто тихо бормочет под нос детские считалочки.