Волна радостного предвкушения наполнила воришку. Еще пара часов, и он станет служить настоящему рыцарю, в стальных латах и с золотишком в карманах! Юноша одернул себя. Еще вчера вся эта затея казалась ему глупой и дикой. Он первый рассмеялся бы в лицо тому, кто сказал бы, что он станет оруженосцем. Но, видно, в его душе, полностью, как ему казалось, циничной и равнодушной, до сих пор умудрился выжить маленький зверек по прозвищу «Романтика». Не последнюю роль сыграл и тугой мешочек с деньгами… Удивительное дело, но именно серебряные монеты заставили поверить его, что все происходит на самом деле, что рыцарь не обманывает и не насмехается.
«Сэр Экроланд! Конь оседлан и ждет вас!» — старательно проговорил Аткас, обращаясь к помутневшему зеркальцу, прибитому над столом. Отражение улыбалось до оскала. Неприятное зрелище. Аткас повторил то же самое, теперь напустив на себя строгий вид. Так то лучше, и губам не больно. Малыш в колыбельке радостно агукнул.
Юноша обернулся к младенцу, но не стал к нему подходить, а вместо этого приплюснул лицо к окошку. Если щекой плотно налечь на стекло, то вместо обычного зрелища разнообразных ног можно увидеть проходящих мимо людей целиком, правда, с необычного ракурса. В доме напротив располагалась мастерская портнихи. Ставни с ночи были закрыты — она не любила рано вставать. В засиженной мухами витрине виднелись очертания синего платья. Пожалуй, во всем городе только жена мэра могла бы позволить себе заказать такое: с серебряным шитьем по вороту и рукавам, с пышными юбками и пеной кружев. Когда Аткасу приходилось затянуть пояс потуже, он не раз думал о похищении этого великолепия. Останавливали его три вещи. Во-первых, мать дружила с портнихой. Во-вторых, на рынке еще не перевелись лопухи, у которых стащить — что конфету у ребенка отнять. И в-третьих, ну куда Аткас дел бы это платье? Разве что пришлось бы тащиться в Орлувин, надеясь, что какая-нибудь тамошняя фермерша соблазнится красивыми кружевами. Хотя, если подумать, ни на одну фермершу такое платье не налезет. Оно предназначено для тощих фигурок аристократок. Аткас думал, что платье так и будет висеть в витрине до конца дней портнихи, служа показателем ее мастерства.
Подумать только, может, он смотрит в это оконце в последний раз! Из-за такой мысли ему сразу стало скучно пялиться без толку на улицу, которую он видел уже тысячи раз, но в то же время внутри заворочалось какое-то тоскливое чувство, которое не позволяло оторваться от изрядно поднадоевшего вида.
— О, ты уже проснулся, — раздался голос Цилы.
Аткас обернулся и вяло махнул ей рукой. Цила, снимавшая куртку, выглядела веселой и оживленной, она принарядилась в свежую кофточку и ни разу не надеванный красный передник.
— В честь твоего отъезда сегодня будет особенный завтрак, — сказала девушка и захлопотала у стола, доставая из принесенной с собой корзины какие-то мисочки и баночки.
— Ты начала тратить деньги, — возмутился Аткас. — Неужели я не проживу без твоего особенного завтрака? Лучше б ты купила побольше еды впрок себе и малышу. Меня-то накормят у хозяина уже в обед!
По правде говоря, юноша вовсе не был так уверен в том, что говорил. Он не знал, действительно ли положен ему обед, или, возможно, предполагается, что оруженосцы сами ищут себе пропитание? Или они едят объедки со стола рыцарей? Все это предстояло выяснить очень скоро, но Аткас не собирался посвящать Цилу в то, что его тревожат проблемы будущего обустройства.
Девушка обиделась, а то и разозлилась. Он это понял по тому, как она упрямо склонила голову, не переставая что-то делать на столе, и по тому, как стала постукивать ногой по полу.
Он подошел и ткнулся носом ей в шею. На него накатил запах, такой родной — горькой полыни и ромашки. Ему совсем не хотелось ссориться с ней в такой день, поэтому он пробурчал извинения и наигранно бодрым тоном спросил:
— И что ты там приготовила?
Спина Цилы перестала выглядеть напряженной. Девушка усадила его за стол, сама села на краешек колченогого стула и, блестя возбужденными глазами, сказала:
— Я была в таверне у Торика. Когда он узнал о твоем отъезде, то велел передать тебе немного еды в дорогу.
Аткас немного расслабился. Значит, Цила не тратила денег.
— Жаль, что он не зашел попрощаться.